— Почему?

— Ты ведь очень многим рисковал. Вся твоя карьера могла к черту полететь. Чтобы решиться на такой риск, сила нужна немалая. Я попытался поставить себя на твое место и подумал: а я решился бы на это? Пожалуй, что и нет… Даже наверняка не решился бы, — признался Мелентьев. — И вот этакое… логическое несоответствие и удивляет меня в тебе.

— А может, дело тут не в логике? — усмехнулся Дмитрий.

— В чем тогда?

— Ты хочешь, чтобы я тебе объяснил?

— Да не мешало бы.

Дмитрий помолчал и вздохнул:

— Эх, Валерка, человек ты… Ничего я тебе не стану объяснять. Не сумею, да и вряд ли ты поймешь.

— Вон как…

— Это не в обиду тебе сказано… Просто мы люди разных миров. Ты моего мира не приемлешь, я — твоего, и объясниться нам трудно.

— А ты попробуй, — прищурился Мелентьев.

— Да что пробовать… Жалко мне тебя.

— Жа-алко? — с нескрываемым удивлением протянул Мелентьев, — Вот дожил… Впервые слышу такое.

— И плохо, что никому не приходило в голову пожалеть тебя, посочувствовать.

— А мне это и не нужно.

— А что же тебе нужно?

— Многое. И прежде всего — чтобы мне не мешали работать, дали возможность полностью проявить себя. Я думаю, что способен на многое… И многое сделаю.

— Возможно, — неохотно согласился Дмитрий. — Талантом тебя бог не обидел. Сделаешь…

— Тогда с чего это тебе жалко меня стало? — Мелентьев зло усмехнулся.

— А с того, что, видно, не так уж сладко тебе… в этой пустыне жить.

— В какой пустыне?

— Да в такой… из которой ты пытаешься бежать сейчас.

— Куда это я пытаюсь бежать?

— Куда — не знаю, а откуда — вижу.

— Интересно… И что же ты видишь?

— Да то, что вот уходишь ты — и ничего после тебя не останется здесь. Кроме работы, конечно.

— Мало этого?

— Этого, как видно, даже для тебя мало.

— На Жанну намекаешь?

— Не только. Уедешь — и ведь вряд ли найдется хоть один человек, который пожалеет об этом.

— Далась тебе эта жалость, — с досадой сказал Мелентьев. — Жил до сих пор без нее — и ничего, обходился. И дальше проживу.

— Да живи, кто тебе не дает.

И так явно прозвучало в словах Дмитрия желание поскорее закончить разговор, что Мелентьев, пристально поглядев на него, поднялся.

— Ну что ж, погутарили — и хватит. Видно, и в самом деле неудачное время я выбрал… Ты бы полечился, а то выглядишь неважно.

Дмитрий молча поднялся, протянул ему руку:

— Ну, счастливо.

— Может, когда еще увидимся…

— Конечно… Заявление отдашь секретарю Торопова, она все сделает.

— Знаю.

Дня через три Ольф спросил:

— Куда это Валерка запропастился?

— Наверно, уехал, — сказал Дмитрий.

— В отпуск?

— Да нет, он же уволился.

— К-как уволился?

— Да так. Написал заявление, я подписал.

— Когда?

— Три дня назад.

Ольф долго молча смотрел на него и неуверенно осведомился:

— А ты, это самое… не загибаешь?

— Чего ради?

— А что же сразу ничего не сказал?

— Я думал, он сам скажет.