– Это же опасно, – заметила Валя.

– Тут, что ли, за копейки не опасно? Сколько братанов перехоронил! Знаешь песенку: «Ёжик резиновый шёл и насвистывал дырочкой в правом боку…»? Ты вся в белом халате, между шведом и депутатом, а я каждый день между говном и кровью, – напомнил он. – Вчера мужика брали в «белочке», ножом троих соседей пырнул, а нам лови его сачком. Да ещё и не стреляй, потому что народу собралось, как в Большом театре!

– Позвали на телевидении передачу вести, – осторожно поделилась Валя. – Ты первый, кому говорю.

– Молоток Горяев, ничего для своей бабы не жалеет! – присвистнул Тёма.

– Он будет против. У него выборы в декабре, – напомнила Валя.

– Звездой станешь, на улице поздороваешься?

– Думаешь, как человек становится известным, сразу превращается в дрянь?

– Знаешь, Валёк, у певца Дегунина год назад тачку угнали, а мне нравится песня про старый забор, где девушка прощается с парнем, – обиженно начал Тёма. – Дело наш Федюшин просрал. А я по братве нашёл машину, пригнали ему, поставили. Хотел автограф взять, так он мне даже дверь не открыл. А когда в отделение бегал, как дым стелился! Билеты на концерт в первый ряд таскал!

Вечером Валя строго посмотрела Вике в глаза:

– Где вы были с Эдиком? Только честно.

– Если совсем честно, в кафешке. На курсах облом, аудитории закрыты, тараканов морят или что то в этом роде, – подняла Вика лукавые глазки. – Центнер учится с чувихами знакомиться, а я типа тренер. Ходим туда сюда, он клеится, его посылают, я ему по любому про ошибки говорю. Тупой как сибирский валенок, смотри Ритке не болтани!

В комнату зашла мать:

– Тесто на пирожки с яблоками и корицей поставила.

– Бабуль, я калории считаю, – возразила Вика. – Закрыла шлюзы и рихтую бэксайд.

– Не жрёт она ничего, доча! Ноги до головы подымает, как по телевизору! – пожаловалась мать. – Раньше то дитя водою сбрызгивали, говорили: «С гуся вода, с лебедя вода, а с тебя, мое дитятко, вся худоба!»

И ушла на кухню с расстроенным лицом.

– Обидка на тебя крупная, – процедила Вика сквозь зубы. – Мусорскому слила про телик, мне – нет! Он Ритке, Ритка – Эдику, Эдик – мне. Ботаню, как распоследняя, а мне ни слова.

– Ну, ты прямо как мать! Секунды ж не было, а главное, будешь со мной в передаче работать, – стала оправдываться Валя. – Не знаю даже, что чувствую. Чувствую, что влипла. Не получится у меня, опозорюсь.

Вика прыгнула, повисла у Вали на шее и завопила:

– Самое крутое «здравствуйте»! С вами самая крутая ведущая самого крутого канала – Валентина Лебедева! Круче неё только страусиные яйца, чёрные дыры и белые карлики!

Выбежала мать:

– Чего орёшь к ночи? Соседи щас стучать по батарее начнут!

– Бабулька, у нас дома живая телезвезда!

– Передачу вести предлагают, – покраснев, призналась Валя.

– Спасибо, Господи! Намолила я! – Мать прижала ладони к щекам. – Лиха беда начало! Попа надо звать, квартиру чистить! Глазливых набежит да завистливых! Тебе ж теперь машину дадут с шофером! И с квартирой не тяни!

– Машина тут при чём?

– Нельзя таким на метро ездить – проходу не дадут.

Валя удивилась, как же сама об этом не подумала? И вообще не подумала, как изменится жизнь, если получится с передачей. Она ведь ничуть не похожа на всех этих телевизионных людей, не собирается становиться похожей. Да и вообще согласилась ради Вики.

Ночь не спала и с утра напросилась через пейджер на встречу со Львом Андроновичем.