Граф имел предписание короля отменить все капёрские грамоты, выданные на Тортуге. Правда, рандеву с корсарами прошло тихо и мирно.

Более того, пообщавшись с капитанами пиратов на борту своего линейного корабля «Сен-Луи», вице-адмирал счёл «деятельность» флибустьеров весьма полезной для Франции, о чём и написал его величеству, расхваливая недавние подвиги «адмирала пиратов» и его капитанов — Драя с «Ундины», Пикардийца с «Сен-Пьера» и Дюмангля с «Ле-Дьябль-Волана».

В мае эскадра Генри Моргана прибыла в Порт-Ройал, где пиратов вновь встречали как героев и триумфаторов.

Двести пятьдесят тысяч песо — это вам не баран начхал!

Губернатор Модифорд, как водится, отчитал Моргана и его капитанов «за превышение полномочий и несанкционированные нападения на города», однако наказывать никого — ну разумеется! — не стал.

А вот участь дона Алонсо дель Кампо-и-Эспиносы, а также его вице-адмирала Матео Алонсо де Уидобро складывалась куда печальней.

Обоих арестовали по приказу вице-короля Новой Испании и отправили в Севилью, под трибунал. Правда, военный совет снял с незадачливых флотоводцев обвинения в трусости, но сраму-то, сраму…

Глава двенадцатая,

в которой Олег увлекается археологией

Франция, Версаль.

Людовик XIV с самого утра пребывал в прекрасном настроении, он даже напевал что-то не слишком музыкальное, но довольно бравурное. И письмо графа д’Эстре, как о том беспокоился сам адмирал, нисколько не расстроило короля.

По правде говоря, его величество и сам придерживался схожих взглядов на пиратство. Однако почему подобные мысли, крамольные или хотя бы отдающие дурным тоном, должны исходить от него? Сие, знаете ли, кладёт тень на всё королевство, тем более что монарх уже изрёк однажды своё знаменитое: «Франция — это я!»

Так стоило ли наполнять столь гордый лозунг сомнительным содержанием? Пусть уж тогда инициатива восходит снизу, а королевское дело — поддержать её…

Король отпустил слуг и медленно подошёл к окну, разглядывая своё едва уловимое отражение — щёголяя со своим огромным париком. Кто ты такой, Людовик? Дьявол или Господь послал тебя Франции?

Упрямый самодур, властолюбец и работяга, кровожадный деспот и самовлюблённый тип. Отъявленный эгоист, он не любил никого, кроме себя, однако был уравновешен и любезен — король кланялся даже горничным.

Весьма далёкий от строгостей христианской морали, Король-Солнце не пропускал ни единой мессы и редко нарушал посты, особенно Рождественский и Великий. Исповедовался пять раз в году, каялся — и опять грешил, ибо «пылкие страсти» толкали его от женщины к женщине, а ещё к завоеваниям, которые Людовик считал «развлечением королей».

Склонный не только к гордыне, но также к «чудовищной и неискоренимой роскоши», король купил однажды бриллиантов на два миллиона ливров — примерно столько стоил королевский дворец в Фонтенбло.

— Кто ты? — прошептал Людовик, ловя смутное отражение. Франция…

Вездесущий герцог д’Альбре торжественно распахнул двери — король трапезничать изволил. Подавали говядину.

Анфиладой комнат шагала целая процессия, её возглавляли два гвардейца. За ними шли придворные, они несли блюдо с мясом. Замыкали шествие ещё два гвардейца.

Подобных ритуалов, церемоний, сложнейшей иерархии среди неисчислимого количества слуг не существовало при его отце, скромном Людовике Справедливом. Только вот зря считают людишки, будто король, превращая жизнь в спектакль, хочет превознести себя, придать богоподобие своей личности.

Нет, он — смертный человек, со средними способностями.