Он прождал ее возвращения целый день, наконец после обеда, вечером позвонил в дом ее матери в Сан-Франциско. На звонок ответила Джордана.

— Дорогая, я уже начал волноваться, — сказал он. — Когда ты приезжаешь?

— Не приеду, — послышался усталый голос.

— Что ты хочешь этим сказать? — В его голос вползла тревога.

— То, что я сказала. Мне двадцать один год, и я должна чем-то в жизни заняться. Я не вернусь.

— Но я люблю тебя!

— Этого недостаточно, — сказала она. — Я устала от неопределенности. Я считаю, что два года такой жизни хватит с лихвой для любой девушки. За это время я повзрослела.

— Появился другой?

— Нет. Ты прекрасно это знаешь. После тебя не было никого.

— Тогда в чем же дело?

— Ты можешь поверить, что я устала от жизни, которой мы живем? Устала играть роль миссис Аль Фей, не будучи ею… — Она заплакала.

— Джордана…

— Не пытайся меня отговаривать, Бейдр. Я не арабская женщина, которых ты знаешь. Я просто не могу на это согласиться. У меня есть своя голова на плечах.

— Я не собираюсь тебя отговаривать. Только хочу, чтобы ты как следует это обдумала.

— Я уже все обдумала, Бейдр. Я не вернусь.

В нем закипел гнев.

— Тогда не воображай, что я буду за тобой бегать, — сказал он. — Я однажды это уже делал.

— Прощай, Бейдр.

Телефон отозвался гудками тревоги. Он посмотрел на него, потом яростно опустил трубку. Несколько минут стоял, вперив взор в пространство, затем взял телефон и позвонил еще раз.

Ответила ее мать.

— Извините, могу ли я поговорить с Джорданой?

— Она ушла к себе наверх. Пойду позову ее.

Бейдр ждал. Со второго этажа вернулась мать.

— Она сказала, что не будет с вами разговаривать.

— Миссис Мейсон, я не понимаю, что происходит. Что с ней случилось?

— Все вполне нормально, Бейдр, — сказала она спокойно. — Беременные девушки всегда капризничают.

— Беременна?! — вскричал он. — Она беременна?!

— Ну да, — ответила миссис Мейсон. — Разве она вам не сказала?

Семью месяцами позже он стоял возле ее больничной койки. У нее на руках лежал его сын.

— Он прямо твоя копия, — сказала она смущенно. — Те же синие глаза.

Он вспомнил, как отец однажды сказал ему: «У всех новорожденных глаза синие».

— Мы назовем его Мухаммадом…

— Джоном, — сказала она. — В честь моего деда.

— Мухаммадом, — повторил он. — В честь Пророка. — Он посмотрел на нее. — Теперь ты выйдешь за меня?

Она выдержала его взгляд.

— Ты сперва получишь развод.

— Моя единственная жена не может быть неправоверной. Ты примешь веру.

— Да, — согласилась она.

Он взял младенца и крепко прижал к себе. Новорожденный заплакал. Он взглянул на Джордану с горделивой улыбкой отца.

— Наш сын будет принцем, — сказал он.

Старый принц взглянул на Бейдра, когда тот входил в комнату. Сделал жест рукой, и мальчик, сидевший у его ног, встал и вышел из комнаты.

— Как поживаешь, сын мой? — спросил старик.

— Я пришел сообщить вашему высочеству о престолонаследнике, — сказал Бейдр.