Он подождал, пока уйдет подавальщица.

— Завтра я уезжаю, — сказал он.

Она смотрела на него. На лице его не было никаких эмоций.

— Домой?

— Вполне можно бы… Здесь все тихо, а я получил письмо от двоюродной сестренки. Пишет, что могу устроиться сержантом в армию — контракт, жалованье. Они набирают ветеранов с опытом.

— Ничего не понимаю. От них ни слуху ни духу, а прошел почти месяц. Может, они думают, что я погибла вместе с остальными?

— Они знают, что ты здесь. Я им сказал, когда ходил за последней получкой.

— Почему же они не призывают меня? Я прямо с ума схожу от ожидания. Мать все время так и норовит подловить меня на чем-нибудь.

— У них другое на уме. Ходят разговоры о том, что «Братство» хотело, чтобы твой отец взял на себя управление их иностранными инвестициями.

— Я знаю. Он им отказал. Это произошло перед тем, как я уехала из Франции. — Она потягивала через соломинку свой напиток. — Они совсем не соображают. Мой отец и пальцем не пошевелит, чтобы для кого-то, кроме себя самого, что-то сделать.

— Они опять нацелились на него. Очевидно, считают его очень важной персоной.

— Желаю им успеха! Есть только один способ заставить его прийти им на помощь. Под дулом пистолета.

— Почему ты так говоришь?

— Я знаю своего отца. Он по-прежнему думает, что деньги способны исправить все и всему помочь.

— В любом случае, я завтра уезжаю. Работенка в армии все же лучше, чем ничего.

— Возможно, я пойду к ним и поговорю. Я прошла все эти тренировки не для того, чтобы сидеть здесь под крылышком у мамаши.

— Не делай этого, — быстро сказал он. — Тебе было приказано ждать до тех пор, пока с тобой не вступят в контакт.

Она посмотрела на него.

— Тебе очень нужно уехать?

— Я должен что-то делать. У меня почти кончились деньги.

— У меня есть деньги.

— Нет.

Она молчала, глядя в свой стакан, потом перевела взгляд на него.

— Я надеялась, нас пошлют на задание вместе.

— Я не тот тип, — объяснил он. — На задание они, скорей, пошлют студентиков. На них люди меньше обращают внимания.

— Ты же не старый. Ты еще вполне можешь сойти за студента, — сказала она торопливо.

— Возможно, — усмехнулся он. — В темноте.

— Если вернешься в сирийскую армию, они никогда тебя не отпустят.

— Может, я и не захочу. По тому, как наращиваем силу мы, как готовится Египет, есть большой шанс, что скоро начнутся какие-то события. И если будет война — я смогу стать офицером.

— Это то, чего ты хочешь?

— Просто хочу сделать большие деньги, — улыбнулся он. — Как твой отец.

— Не смей говорить о нем! — бросила она, внезапно.

— Ты видала сегодняшние газеты?

— Нет.

— А надо бы посмотреть. Быть может, тогда ты поняла бы, почему говорят о твоем отце.

— Что он сделал?

— Он заключил с Японией самый большой договор на постройку нефтеналивных танкеров. Он купил десять судов, и еще двадцать они строят для него. Все как один — супертанкеры. Это будет самая большая в мире арабская пароходная линия.

— Хвала Аллаху, — саркастически заметила она.