— А дети?

Глаза его сделались будто из синего льда.

— Детей ты больше никогда не увидишь.

От боли в сердце у нее зашлось дыхание.

— А если я не соглашусь? — с трудом произнесла Джордана.

Она никогда раньше не замечала в нем такой неумолимости.

— У тебя нет выбора. По законам ислама за прелюбодеяние — забивают камнями до смерти. Ты хочешь, чтобы твои дети увидели это?

— Ты на это не пойдешь! — воскликнула она в ужасе.

Взгляд его был тверд.

— Пойду.

И тут она словно прозрела.

— Юсеф! Ты убил его!

В его голосе было почти сочувствие:

— Юсеф сам убил себя, — сказал он, показывая рукой на видеоплейер. — Вот этим.

Она была сломлена. Больше не в силах сдерживать слезы, больше не в силах смотреть на него, она упала на колени, закрывая лицо руками. Рыдания сотрясали ее тело.

Он бесстрастно смотрел на нее сверху; только пульсирующая жилка на виске выдавала, чего ему стоит сохранить контроль над собой.

Через некоторое время слезы унялись, она взглянула на него. Глаза ее опухли, лицо искажала боль.

— Что мне делать? — хриплым, пустым голосом прошептала она, задавая вопрос скорей себе, чем ему. — Чем будет моя жизнь без них?

Он не ответил.

Она медленно встала и направилась к двери. На полпути обернулась:

— Бейдр!..

В его голосе была все та же неумолимость:

— Не трать попусту время, женщина. Лучше уйди и возблагодари Аллаха за его милосердие.

Глаза их на миг встретились. Воля к борьбе иссякла в ней. Она медленно вышла из комнаты.

Он запер за ней дверь и вернулся к письменному столу. Долго стоял и смотрел на видеопроигрыватель, потом наклонился и еще раз нажал клавишу пуска. И почти сразу же другую — красную.

Сорокаминутная запись была стерта за четыре минуты. Он перемотал пленку и вновь нажал на пуск. На этот раз пленка пошла с нормальной скоростью, но изображения на экране не возникло. Он был бел и чист.

Бейдр нажал на стоп-клавишу. Аппаратура упрощала жизненные сложности.

Если б только существовала где-нибудь клавиша, нажав которую человек мог дочиста стереть запись с пленки жизни и начать все сызнова.

Глава 10

Войдя в самолет, Джордана была удивлена, встретив там Лейлу с двумя молодыми людьми. Молодой человек в плохо сидящем костюме с оттопыренными карманами — типичный клерк из ближневосточной страны — учтиво встал.

— Я не знала, что вы летите вместе с нами, — сказала Джордана.

У Лейлы тон был странно вызывающий. Она говорила по-арабски:

— Ты что, возражаешь?

Джордану это озадачило. Лейла всегда разговаривала с ней на английском или по-французски. Но, возможно, дело было в том, что ее приятели владели этими языками не столь хорошо, как она. Джордана отбросила догадки и ответила по-арабски:

— Да нет, нисколько. Я рада, что ты с нами. Просто я удивлена. Твой отец ни слова об этом не сказал.

— Он мог забыть.

«Он не забыл», — подумалось ей. Она не видела его с того самого утра, когда он объявил ей свой приговор. Позднее в тот же день он укатил в Женеву и приехал домой только чтобы попрощаться с мальчиками.

— У него масса дел, — сказала она по-арабски. Вежливо повернулась к молодым людям.

Лейла поняла намек и представила их.

— Вторая жена моего отца, госпожа Аль Фей. А это Фуад Азиз и Рамадан Сидки. Они летят со мной на уикенд к себе домой.

— Ахлан, — сказала Джордана.