Как зачарованная, смотрела она на густо-красное вино в стакане. Она не шевелилась. Цвет ей напомнил кровь. Ее кровь. Кровь ее детей.

— Бери же, — хрипло произнес он.

Голос достиг ее сознания через сковавший ее паралич.

— Нет!!! — неожиданно взвизгнула она, выбивая стакан из его руки. — Нет!!!

Стакан полетел ему на грудь, залив красным вином сорочку и костюм. Он поглядел на себя, затем опять на нее, взгляд его вспыхнул звериной злобой.

— Курва! — вскричал он, закатив ей оплеуху, которая сбила ее с ног.

Она не чувствовала боли, только тупое оцепенение. Комната завертелась вокруг нее. Потом она увидела склоненное над ней его лицо и руку. Она зажмурилась, когда боль обожгла ее лицо, сперва одну щеку, потом другую. Ей показалось, что вдали она слышит смех Лейлы.

Потом ожоги прекратились, и она ощутила руки, срывающие с нее одежду. Слышала, как рвалась ткань, когда он спереди разодрал юбку. Она открыла глаза. Вдруг комната начала наполняться солдатами.

Ясфир стоял над ней с красным от натуги лицом, рядом с ним была Лейла. Глаза ее были полны злорадства. Медленно повернула голову. Два солдата, что привели ее сюда, смотрели на нее, с ними рядом были оба охранника, что вначале остались за дверью. Позади них стояли другие солдаты, которых она раньше не видела. У всех на мордах была написана только скотская похоть и ничего больше. Один лишь Рамадан продолжал сидеть на стуле, презрительно отвернувшись от безобразного зрелища.

Внезапно она осознала свою наготу. Прикрылась руками от их бесстыжих глаз.

Лейла опять рассмеялась.

— Потаскуха прячет то, что так гордо раньше выпячивала! — Она опустилась на одно колено и схватила Джордану за запястья, стараясь развести ее руки в стороны и прижать к полу. Оглянулась на солдат.

— Кто первым употребит сучку моего отца?

— Жену твоего отца! — закричала Джордана по-арабски, вырываясь из рук Лейлы. — Мы были обручены по Корану пред Аллахом!

В комнате сразу стихло, в поведении солдат незаметно произошла перемена. Они неловко переглядывались, затем попятились к двери.

— Струсили! — закричала на них Лейла. — Испугались, что не хватит силы на эту потаскушку?

Солдаты, не оглядываясь, один за другим выходили из бокса. Остался Ясфир — стоял и смотрел на них обеих. Потом и он отвернулся и пошел, сел за свой стол. Трясущейся рукой поднес к губам стакан вина и залпом осушил его.

Вдруг Лейла отпустила руки Джорданы и встала. Взглянула на двоих мужчин, сидевших у стола, затем прошла в дальний конец комнаты. Села на стул около столика с магнитофоном и тихо сидела, ни на кого не глядя.

Первый раз за это время Рамадан пошевелился. Он опустился на колени рядом с Джорданой и, приподняв ее за плечи, осторожно помог встать с пола.

Она безуспешно пыталась прикрыть себя обрывками одежды. Он проводил ее к двери, снял одну из висевших на стене солдатских шинелей и накинул ей на плечи. Открыл дверь и позвал часового.

— Проводи госпожу Аль Фей в ее бокс.

— Благодарю вас, — шепотом проговорила Джордана.

Он не ответил.

— Есть у нас хоть какая-то надежда? — спросила она.

Хоть он и не сказал ни единого слова, но едва заметная перемена в выражении его глаз дала ей ответ.

Она посмотрела на него.

— Мне безразлично, что вы сделаете со мной. Но мои дети… Прошу вас, не дайте их убить!

— Я всего-навсего солдат, который обязан подчиняться приказам, — сказал он не без сочувствия.