Большой катер «рива» степенно втягивался в гавань «Карлтона». На борту не было никого, кроме двух матросов и форме — белых спортивных рубашках с короткими рукавами и полотняных брюках. Один спрыгнул на причал и набросил швартов на небольшой кнехт. В следующий момент второй матрос оказался на причале рядом с первым. Закурили и стали лениво переговариваться.

Она смотрела мимо катера. Яхта ее отца стояла на якоре в нескольких сотнях метров от берега; огни на верхней палубе яркими бликами отражались в черной воде. К берегу плыли звуки негромкой музыки. Она достала сигарету и закурила. Оглянулась на отель.

Там ничего не происходило. Она сидела, вяло покуривая свою сигарету. Небольшой автомобильчик, кативший по Круазетт, замедлил ход и остановился напротив Лейлы. Шофер опустил стекло, что-то крикнул ей.

Она не расслышала его слов, но знала, что ему надо. Презрительно тряхнула головой, встала и повернулась к нему спиной. Автомобильчик погудел в ответ и укатил, скрежеща передачами.

От скуки Лейла сбежала по ступеням на берег и вышла на мол. Матросы насторожились было, но когда увидели ее, снова расслабились и продолжали курить, поглядывая на одинокую девушку.

Она вызывающе посмотрела на них, остановившись на верхней части пирса.

— Бон суар,— бросил ей матрос, что был повыше ростом.

— Бон суар, — отозвалась Лейла.

Она разглядывала «рива». Это был открытый катер, оборудованный радиотелефоном и стереодекой. Она не сомневалась в том, что это судно тоже принадлежало ее отцу. Он обожал современную американскую технику.

— Плохо дело с бизнесом, мадам? — развязно спросил по-французски матрос, который был пониже.

Она пропустила реплику мимо ушей.

Который повыше засмеялся.

— Давай к нам, — сказал он. — Мы тебе кинем по десять франков за «палочку».

Она посмотрела на него в упор.

— Вот как? — спросила она насмешливо, с жестом в сторону яхты. — Девочки оттуда вам не по карману?

Высокий матрос не смутился.

— По двадцать франков с каждого. Наша высшая ставка.

Лейла улыбнулась ему.

— Я отпущу вам задаром, если свозите меня туда.

Матросы переглянулись, потом посмотрели на нее.

— Мы этого не можем, — сказал высокий.

— Боитесь потерять работу? — подтрунила она. — А что там происходит? Что-то очень важное?

— День рождения жены нашего патрона, шейха Аль Феи, — пояснил тот, что пониже.

Поддразнивая ребят, она расстегнула пуговки своей куртки и дала ей распахнуться. Обеими руками приподняла свои увесистые груди так, чтобы парни могли их видеть.

— Regardez ces tétons,— сказала она. — Не желаете ли одну из этих красавиц подержать у себя во рту?

Они покачали головами почти с грустью.

— Двадцать пять франков, — в заключение сказал высокий.

— Миль пардон, — сказала она. Быстро застегнулась, неторопливо пошла обратно. — Какой имели шанс, мальчики.

— Завтра! — крикнул ей вдогонку высокий. — Приходи в старый порт. Покатаем!

— Завтра меня здесь не будет.

— Постой! — окликнул короткий. Он о чем-то быстро переговорил с товарищем, затем снова к ней: — О’кей! Туда, один раз вокруг яхты и — назад. Договорились?

— Пойдет.

Она перелезла через ограждение мола, а рослый спрыгнул в катер. Взревел мотор. Второй матрос подал ей руку, чтобы помочь перешагнуть через борт.