Полковник Анри Марсо встретил вошедшего капрала Парино брюзгливым ворчанием:

– Чертова душегубка. И как только цивилизованный человек может жить в подобной дыре? Если тебя не прикончит жара, так это сделает лихорадка. Местные жители презирают тебя, а потом возмущаются, когда ты платишь им той же монетой.

– Полковник, – адъютант улыбнулся, зная, что принес известие, которого командир с нетерпением ожидает, – как вы и предвидели, прибыла мадемуазель Шарбоно.

В глазах полковника Марсо сверкнуло удовлетворение, и он самодовольно кивнул.

– В сопровождении своего деда?

– Нет, полковник, она одна.

Полковник сунул платок в карман. Удовлетворение в его взгляде сменилось торжеством.

– Очень жаль, что он не приехал вместе с ней. Пошлите кого-нибудь за стариком. Пусть его доставят ко мне как можно скорее.

– Но, сэр, я слышал, что старик болен и не встает с постели.

– Подробности меня не интересуют, делайте, что вам приказано! И немедленно! – Внезапно его лицо приняло спокойное выражение. – Как поступить с женщиной, вы знаете. Займитесь ею до того, как послать за стариком.

– Полковник, – осторожно заметил адъютант, – разумно ли сажать столь знатную даму в камеру? Первый консул настаивал на том, чтобы мы обходились с аристократами должным образом. И генералу Ришпансу может не понравиться, если женщину…

Глаза полковника Марсо превратились в ледышки, шея непомерно раздулась. Адъютант подумал, что более всего полковник смахивает сейчас на бойцового петуха.

– Идиот! Кретин! Как вы смеете подвергать сомнению мои приказы?! Здесь командую я, а ваше дело подчиняться. К тому же Наполеон Бонапарт находится далеко от Гваделупы и не имеет представления, как управляться с этими людьми. То же самое и генерал – ему подавай результаты, а добиваюсь их я!

Лицо полковника стало пунцовым, темные глаза горели яростью. Он продолжил свою тираду:

– Мадемуазель Шарбоно необходимо посадить в камеру, чтобы сделать эту девицу более сговорчивой и заставить ее принять мое… как бы это назвать… предложение. – Он ухмыльнулся, как бы удивляясь собственной дерзости. – Думаю, после нескольких часов в камере она охотно выполнит любую мою просьбу. – Его глаза сузились. – А теперь ступайте и выполняйте, что вам велено.

– Слушаюсь, полковник. Будет исполнено, полковник.

Пятясь и то и дело кланяясь, молодой капрал удалился.

Оказавшись за дверью, он с облегчением вздохнул. Честолюбие полковника не знало границ, и можно было только пожалеть мадемуазель Шарбоно, если она вздумает ему перечить. Парино знал, что полковник умеет быть беспощадным.

4

Доминик сидела в тесном и душном караульном помещении и была вне себя оттого, что с ней так поступают. Она не сводила глаз с двери, в нетерпении ожидая, когда вернется караульный и проводит ее к губернатору.

Но время шло, и ее нетерпение сменялось гневом. Поначалу, только прибыв в форт, она решила постараться расположить к себе генерала и быть с ним полюбезнее. Теперь же она попросту потребует немедленного освобождения Валькура.

Дверь отворилась, и в комнату с церемонным поклоном вошел военный в сине-красной форме капрала.

– Доброе утро, мадемуазель. Чем могу служить?

– Так это вы продержали меня здесь более часа? – набросилась на него Доминик.

Его лицо выражало полное равнодушие, и у нее возникло впечатление, что ему совершенно наплевать на доставленные ей неприятности.

– Увы, признаю свою вину. Но у меня столько дел.