Мэйн встал у входа, Ларис занял место на диване, Нарандил за столом. Мне он указал на удобный стул с подлокотниками напротив. В руках доктора появился тот самый блокнот.

— Смотрю, вы уже прошли тест на опознавание образов, — сказал он и принялся читать, бросая на меня подозрительные взгляды.

— Что? — не удержался я.

— Занятные сказки вы читаете, никогда о таких не слышал, — сказал он, растягивая слова.

— Так потому мне и понравились, что-то новенькое, — пожал я плечами.

— И там было такое подробное описание? — посмотрел он на меян с прищуром

— Там были и картинки, вообще-то…

— Хорошо, давайте попробуем ещё это, — он поднялся со своего кресла и порылся в книгах на стеллажах. Нашёл бумажки и дал мне, стряхнув их. От моего внимания не ускользнуло то, что прежние пометки исчезли прямо на глазах. Волшебная многоразовая бумага, конечно…

В общем, это оказались очередные невнятные тесты. После них началось само обследование, только на этот раз пришлось раздеться до нижнего белья, встать на специальную платформу босыми ногами, ну и стрёмный ободок никто не отменял. Повернись так, эдак, наклонись, попрыгай…

Чем больше проходило времени, тем страннее становились просьбы доктора. В конечном итоге он просто начал лапать меня, изображая массаж.

Мэйн всё ещё находился в комнате, так как и в этот раз я попросил о его присутствии.

Взгляд Нарандила становился всё тяжелее, а я злее от всех этих манипуляций, назначения которых не понимал.

— Что с вашей кожей? — наконец спросил доктор.

— А что с ней? Кожа как кожа.

Он странно посмотрел на меня. А потом попросил зайти за ширму, где взял мазки с половых органов и заглянул в зад. Я подчинился, так как прекрасно понимал, зачем всё это делается. Да и только после этого мне разрешили одеться, наконец.

— Ну что, — усмехнулся я, сев на стул перед ним, — убедились в невинности моей задницы?

— Ободок обратно оденьте, пожалуйста.

— Это что, детектор лжи? — хмыкнул я, подчиняясь.

— Нет, он считывает эмоции. Отвечаю на ваш вопрос: да, убедился. По крайней мере в том, что в роли пассивного гомосексуалиста вы не выступали. Скажите, вас когда-нибудь интересовали мужчины? Маленькие мальчики, ровесники?

— Чего⁈

В общем, он назадавал мне кучу провокационных вопросов прежде, чем утихомирился и признал, что моя ориентация действительно вполне обычная и естественная.

— Надеюсь, этот вопрос закрыт? — раздражённо поинтересовался я.

— Да, теперь у вас будет официальное заключение специалиста.

— Почему «будет»? — насторожился я.

— Потому что комплексные результаты обследования не готовы, потребуется время. Это стандартная процедура, но уже сейчас я вас уверяю, нужное вам заключение будет. И всё же, что с вашей кожей? Почему этот вопрос вас раздражает?

— Потому что всё с моей кожей в порядке!

Он обвёл взглядом комнату и остановился на Ларисе.

— Хорошо, но для следующего вопроса нужно, чтобы Мэйналивейн вышел, слишком это провокационно.

— А значит смотреть мне в зад и подозревать в гомосексуализме это не провокационно⁈ — возмущённо воскликнул я.

— Ваше высочество…

— Да хватит уже, зовите просто, Адмир, — оборвал я его, так как от этого обращения меня уже неприятная дрожь пробивала. — Эй, вы что там записываете⁈

— Просто наблюдения, рабочие заметки… То есть, вы уверены, что я должен продолжать при всех?

— Да, — скрестил я руки на груди.