Твой В. Белинский.

198. М. С. Щепкину

СПб. 1842, апреля 14

Как поживаете, любезнейший Михаил Семенович? Не спрашиваю Вас, утешились ли Вы, ибо знаю, что в таких потерях не утешаются; по крайней мере, желаю услышать, что Ваша скорбь[25 - Первоначально: грусть] лишилась своей едкости, а чувство страшной пустоты сменилось тихою и влажною грустью.[351 - Белинский имеет в виду недавнюю смерть дочери Щепкина – А. М. Щепкиной.] А я вот и опять на похоронах – такое уж мне счастие! Вы, верно, слышали уже, что Анна Яковлевна Краевская умерла. Этот горестный случай познакомил меня с Я. Г. Брянским.[352 - Брянский Яков Григорьевич (1791–1853), известный драматический актер, отец А. Я. Краевской и А. Я. Панаевой. См. о нем Панаев, стр. 56–59.] Славный человек! Молчит, как будто ему и не жаль; зато в церкви, когда уж надо было выносить гроб в могилу, прислонившись головою к гробу, рыдал он, как ребенок. Анны Матвеевны[353 - А. М. Степанова (1798–1878), драматическая актриса, жена Я. Г. Брянского.] тут не было: погода была очень дурна. А как он играет на бильярде – ну, уже не Вам чета. А какие штуки делает – я просто разинул рот.

Скажу Вам несколько слов о приключениях в Питере рукописи Гоголя. Приехав в Питер, я только и слышал везде, что о подкинутых в гвардейские полки, на имя фельдфебелей, безымянных возмутительных письмах.[354 - Этот эпизод неизвестен.] Правительство было встревожено; цензурный террор усилился. К этому, наделала шуму повесть Кукольника «Иван Иванович Иванов, или Все за одно», напечатанная в сборнике «Сказка за сказкою». Предводитель дворянства хотел жаловаться; министр флота, князь Меншиков, в Государственном Совете сказал членам: А знаете ли вы, дворяне, как вас бьют холопы палками и пр. Дошло до государя, и по его приказанию граф Бенкендорф вымыл Нестору голову. Вследствие этого Уваров приказал цензорам не только не пропускать повестей, где выставляется с смешной стороны сословие, но где даже есть слишком смешное хоть одно лицо.[355 - Повесть Н. В. Кукольника «Сержант Иван Иванович Иванов», появившаяся в изд. Смирдина «Сказка за сказкой», т. I. СПб., 1841, вызвала неудовольствие Николая I. 6 января 1842 г. Бенкендорф писал автору, что его рассказ «обратил на себя внимание публики желанием … высказать дурную сторону русского дворянина и хорошую – его дворового человека». Письмо заканчивалось «предложением» Кукольнику «воздержаться от печатания статей, противных духу времени и правительства» (М. К. Лемке. Николаевские жандармы и литература 1826–1855 гг. СПб., 1908, стр. 133–134).] По этому случаю Никитенко сказал Краевскому, что если б «Актеон» Панаева, вместо 1 №, попал во 2-й – он не стал бы и читать его, а зачеркнул бы с первой же строки.[356 - Антикрепостническая повесть И. И. Панаева, напечатанная в № 1 «Отеч. записок» 1842 г. (отд. I, стр. 1–115).] К этому еще, Башуцкий написал пошлую глупость «Водовоз», в которой увидели нивесть что; опять дошло до царя, и Башуцкий был у Бенкендорфа.[357 - А. П. Башуцкий в первой «тетради» своих очерков «Наши, списанные с натуры русскими» поместил статью «Водовоз», в которой имеются такие строки: «…народ наш терпит притеснения, и добродетель его состоит в том, что он не шевелится». Слова эти вызвали негодование в охранительных кругах. Начальник III отделения сделал автору выговор за «восстановление низших классов против высших». Дело было замято благодаря служебному положению Башуцкого (М.