Я звоню по номеру под именем Марии, адрес — какая-то улица в Херлеве.

После двух гудков трубку снимает женщина, наверное ее мать; судя по голосу, ей где-то за пятьдесят.

— Это Дэвид, я учился с Марией в гимназии.

— Дэвид…

На другом конце линии пауза. Затем она спрашивает с изрядной долей скепсиса в голосе:

— Это который длинноволосый?

Я вежливо смеюсь. Ха-ха-ха, как продавец телефонов.

— Да, у меня были длинные волосы.

— Ну да, следил, наверное, за модой-то.

Судя по тону, она думает, что задала смешной вопрос. Считает, ей позволительно подшучивать над молодежью.

— Так ты постригся или они у тебя теперь до колен отросли?

— С волосами пришлось расстаться. И с серьгами тоже. В банке этого не любят.

— А, так ты теперь работаешь в банке? Наверное, интересно….

Она произносит это без тени иронии.

— На самом деле, да. Я занимаюсь кредитами, так что все время что-то новое происходит.

— Это здорово. А чем я могу тебе помочь, Дэвид?

— Да мы тут хотим собраться, наш выпуск, и я подумал, у вас наверняка есть адрес Марии, мы ей пошлем приглашение.

— Ну разумеется, конечно… Приятно, наверное, будет встретиться. Это вы здорово придумали.

— Да, нам тоже нравится.

Она дает мне адрес, я записываю.

— Может, вы нам и телефон дадите, мы собираемся обзвонить всех и убедиться, что приглашения дошли. Жалко, если кто-то пропустит встречу.

— Да, конечно, конечно.

Она диктует, я записываю. Говорит, что у Марии есть мобильный, но она не помнит номера. Советует приготовить для праздника канапе из сыра, и мы вежливо прощаемся.

12

Каждый раз я попадаю на автоответчик: «Привет, это Мария, к сожалению, меня…» Кладу трубку, звоню снова: «Привет, это Мария…» Кладу трубку, звоню снова: «Привет, это…» Я звоню несколько сотен раз подряд.

Чувствую, что свихнусь, если продолжу в том же духе. Беру куртку, ключи и выхожу.

Вечер, прохладный летний вечер. На площади Трианглен какие-то молодые люди, в бар идут, а может, возвращаются домой. Я сажусь на автобус до «Нёрепорт», там пересаживаюсь на другой автобус, до «Брёнсхой». Выхожу на площади перед универсамом, пересекаю площадь. Две молоденькие девочки, лет пятнадцати-шестнадцати максимум, ждут автобуса в город, обе красиво одеты, накрашены ярковато. Я иду к своей старой школе, она находится в паре минут ходьбы от площади, не больше. Когда я слышу слово «школа», то представляю именно эту конкретную школу. Большое старое здание из красного кирпича, построенное буквой «П», с внутренним двором. Калитка заперта, но забор низкий, и, как когда-то в детстве, я через него перепрыгиваю. Чтобы попасть во двор, нужно обойти одно крыло здания. Перед домом клочок земли с травой и деревьями, там все переделали. Трава теперь лучше, более ухоженная, много новых деревьев, так что дорогу почти не видно. Я захожу во двор, он точно такой, каким был тогда. Однажды здесь снимали детский фильм. Всего несколько кадров с детьми, выбегающими из больших красных двухстворчатых дверей под трель звонка, но я сразу их опознал. Посреди двора — два ряда скамеек, стоящих спинками друг к другу, между ними — площадочка, выложенная плитками, пару метров шириной.