Loading...
Загрузка...

Изменить размер шрифта - +

В последовавшей за этими словами ошеломляющей тишине он, как в замедленной съемке, вытащил из нагрудного кармана смятую почтовую бумагу лилового цвета.

— Я приехал выяснить, правду ли вы написали. У вас есть ребенок от Уилла?

Райан Гаспер, повторила про себя Лаура, и ее разум затуманился при воспоминании о годах, когда это имя было для нее очень знакомым…

 

…Она стоит под навесом, спрятавшись за плакучей ивой, в двадцати метрах от прихожан на краю кладбища, чувствуя себя Алисой в Зазеркалье.

На ней — бледно-розовое платье без рукавов и одолженное твидовое пальто. Растрепавшиеся под моросящим дождем Мельбурна волосы перехвачены розовой лентой. Она не понимает, что происходит, и чувствует себя ребенком, переодевшимся в одежду взрослых.

Сто человек, собравшихся здесь, несмотря на холод, принадлежат к определенному кругу людей Австралии. Даже она, деревенская девчонка, узнала многих телевизионных деятелей и политиков. Все они одеты в элегантные черные костюмы, шляпки и модельные солнцезащитные очки.

Стоя в стороне от толпы, она сжимает в холодной руке письмо — вымученное, молящее, написанное на почтовой бумаге, которую ей подарили двумя годами ранее на шестнадцатилетие. В верхних углах листов — танцующие эльфы. Она даже не обратила внимания, на чем пишет, ей просто было необходимо излить свое отчаяние на бумагу.

Она положила руку на живот — скоро он начнет расти, Ей всего восемнадцать лет! Как получилось, что ее жизнь полностью изменилась за последние два месяца? И что теперь делать? Ее родители умерли. А теперь умер и Уилл. Кругом только эти люди, стоящие у деревянного гроба, в котором покоится их сын и брат.

Через просвет в море черных пальто Лаура наблюдала, как гроб медленно опускался в пропитанную дождем землю. Раздались звуки скрипки.

Уилл был так мил, скромен, нежен и прост, она и представления не имела, какая у него семья. И лишь за последние несколько дней она узнала правду, прочитав соболезнования в газетах. Она вырезала эти заметки, сложила в красивую коробку из-под туфель и поставила под свою кровать. Так или иначе, это помогло ей не думать о себе, о том мучительном факте, что она беременна и что Уилл ушел, не ведая о своем отцовстве.

И вот теперь Лаура разглядывала этих людей — семью Уилла. Скрипачка, должно быть, одна из сестер — Джен. Младшая из сестер, Саманта, или Сэм, беременна, замужем за телеактером. Родители Уилла — утонченная пара, кинорежиссеры, обладатели премий, — стоят по обеим сторонам от министра.

Но где неуловимый старший брат Райан, о ком Уилл говорил чаще всего? Где этот герой Уилла — вечный трудоголик, часто публикующий свои книги, всемирно известный экономист, посещающий различные страны по приглашению их правительств в качестве советника по экономической политике?

Члены семьи медленно продвигались вперед, чтобы бросить на гроб Уилла по кроваво-красной розе, но прославленного Райана среди них не было.

Она проделала такой далекий путь, добиралась на автобусе, поезде и трамвае, чтобы присутствовать на погребении своего молодого друга. Как мог Райан Гаспер не приехать на похороны собственного брата? И как ей, Лауре, доверить своего единственного ребенка такой, казалось бы, цивилизованной и в то же время, как оказывается, бездушной семье?

Лаура посмотрела на смятое письмо, которое держала в дрожащей ладони. Распрямив листок, сунула его в карман пальто — она отправит его на обратном пути в Тандарах, а потом уже им решать, что делать.

— А пока, — прошептала она, и от ее дыхания в холодном воздухе осталось облачко пара, — мы будем вдвоем, опоссум.

Одинокая девушка восемнадцати лет, неся в себе частицу новой жизни, ушла с кладбища, не обернувшись…

 

Райан наблюдал, как Лаура медленно бледнеет.

Быстрый переход
Мы в Instagram