– Первый раз, – выдохнула Алевтина, пытаясь высвободить пальцы, – Гринев не заметил, что сжал их слишком сильно. Он боялся пошевелиться, спугнуть необыкновенное состояние ощущения близости желанной женщины.

– Как так?

– Я не позволяла себе и другим говорить такие вещи. Если говорить об отшельниках, то вы видите перед собой самого отъявленного.

– Не верю. Мужчины не настолько слепы, как вы пытаетесь мне доказать, – усмехнулся Гринев.

Ему было так легко на сердце. Он видел, как горят глаза этой женщины, ожидающей слов любви. Он был способен говорить их бесконечно. Такое с ним случилось лишь однажды, много лет назад, когда он делал предложение Вере. Но даже эти воспоминания казались ему сейчас менее яркими. Ощущения молодости и зрелости так несхожи. Сегодняшнее признание выстрадано, и в нем нет ни слова лжи. Хотя… Антон Савельевич почувствовал легкий укор – он несвободен. Несвободен формально: что такое штамп, когда душой и телом ты далек? Гринев помрачнел – это мимолетное напоминание искажает неповторимое мгновение. Нужно было быстро освободиться от всего, что мешает им приблизиться друг к другу. Он осторожно взял лицо Алевтины в свои ладони. Зеленые глаза доверчиво смотрели на него. Он улыбнулся, едва прикоснулся сухими губами к дрожащим векам.

– Мне так не хватает таких минут. Их очень давно не было в моей жизни, – тихо произнес Гринев. Ему не хотелось вызвать жалость, но слова сами сорвались с языка.

– А что же было?

– Пустота, отрицание самого себя, надежда.

– Надежда? – она смотрела в его глаза, не мигая, пытаясь прочувствовать до конца этого непонятного мужчину.

– Да, я всегда верил, что встречу такую женщину, как ты. Только это помогало мне жить.

– Откуда ты знаешь, какая я?

– Я вижу сердцем. Оно не может обманывать. Это было бы жестоко. Я заслужил это счастье. Ты ведь не оттолкнешь меня?

Они не заметили, что перешли на «ты». Это произошло само собой, естественно, и теперь казалось странным, что еще пару минут назад все было по-другому. Алевтина не верила тому, что слышала. Все было похоже на новогоднюю сказку, в которой прекрасный принц встречает свою принцессу. Неужели она дождалась? Новый год, новая жизнь, любовь, семья, дети. Алевтина остановилась – она слишком ушла вперед в своих фантазиях. Готов ли он идти до конца? Пока он просто говорит о своем одиночестве и хочет остаться у нее. Остаться… Это означает, что они станут близки. Не оттолкнет ли его то, что он окажется первым? Что он решит: никому не была нужна или не желала размениваться по мелочам? Она не сможет объяснить всего, что творилось в ее душе. Никому не понять до конца сути одиночества и того, как, привыкнув к нему, уже трудно представить себя в другой жизни. Ему тоже знакомо это чувство. Может быть, это к лучшему – они будут одновременно меняться, постепенно впуская в свою жизнь новые ощущения.

– Ты примешь меня? – в голосе Гринева настороженность, неуверенность. Каждая секунда ее молчания делает его более уязвимым.

– Да, – наконец тихо ответила она.

– Ты не пожалеешь об этом никогда…

Они встречались уже полгода. Им удалось сделать так, что их отношения не стали достоянием гласности. Они так решили, тем более, что служебные романы всегда окружены не самыми добрыми слухами, намеками. Единственной посвященной стала Соня. Она узнала обо всем от подруги, да и то не сразу – накануне девятого мая. Алевтина решила сообщить об этом, когда после короткого предпраздничного рабочего дня они возвращались домой. Удивление, которое испытала Соня, не было наигранным.