– Здравствуй, Алюня, – удивленно сказал Антон, пытаясь понять ее настроение.

– Виделись уже. Что дальше?

– Я не понимаю тебя. Почему ты так разговариваешь со мной? Может, впустишь меня домой?

– Нет, не впущу. Это мой дом, и я хочу, чтобы ты оставил меня в покое. Не приходи больше, не звони, не спрашивай ни о чем. Тогда ты не услышишь того, что я могу наговорить сгоряча. А я не хочу, чтобы в твоей памяти остались эти слова, которые вот-вот сорвутся с моего языка.

– Что ты говоришь?!

– То, что слышишь. Уходи. Иди домой, к жене, детям. Кстати, у тебя есть дети? – в ответ Гринев поморщился, прижал ладони к лицу и резко отнял их, открывая покрасневшие щеки. – Боже мой, ты краснеешь, как девица. Не все потеряно, Антон Савельевич. Только впредь не обманывайте таких наивных старых дев, как я, ладно? Обидно за женщин, прошу чисто из солидарности к слабому полу.

– Я люблю тебя, – Гринев сделал шаг навстречу. – Ты нужна мне.

– Не подходи, – отступая в темноту коридора, грозно сказал Алевтина. – Ты обманул меня. Ты воспользовался тем, что я одинока, а ты так красиво говорил… Ты растопил мое сердце разговорами о собственном одиночестве. Я решила, что мы родственные души, которым будет легко вместе, ведь мы будем ценить каждый миг счастья…

– Ты права. Все так и будет, – перебил ее Антон. – Позволь мне все объяснить. Не на лестнице же?!

– Ничего не будет. У меня больше нет надежды, ты знаешь, что это означает? Ты говорил, что видишь сердцем? Ты должен понять.

– Прости, прости, пожалуйста. На колени упаду, только прости. Мне без тебя не жить. Я только стал оживать, а ты убиваешь меня. Не гони, давай разберемся. Все не так трагично, как ты себе придумала.

– Ты просил принять тебя в тот первый вечер, помнишь? – Гринев кивнул, проглатывая мешающий говорить комок. Почему он постоянно возникает так не к месту! Из-за него он не может сейчас же сказать то, что должен, что спасет их любовь. – Так вот я больше не принимаю!

– Аля!

– Прощай. Мы больше не увидимся, потому что на работу я тоже не вернусь.

– Ну, это вообще ни на что не похоже! – Гринев схватился за голову. – Не надо так, прошу тебя.

– Прощай, Антон. Ты поступил как обычный мужчина. Это я тебя придумала, мне и расплачиваться. Ведь наша жизнь не сказка, чтоб все кончалось хорошо, правда? Спасибо за все, – Антон попытался еще что-то сказать. – Я не могу тебя больше видеть!

– А я не смогу без тебя.

– Придется, – Алевтина медленно закрыла дверь и нарочито громко провернула несколько раз ключ в замке.

Она прижалась к двери, закрыв ладонью рот. Она стояла, едва держась на ногах. Через несколько минут Алевтина услышала шаги по лестнице, а посмотрев в глазок, увидела, что на площадке никого нет – все было кончено. Теперь она позволила себе плакать. Она всхлипывала, качаясь из стороны в сторону, что-то бормоча сквозь слезы. Ей было так больно, как никогда раньше. Она все-таки пережила то, чего боялась, но разбитое сердце лишь стучало чуть быстрее обычного. Ничто не указывало на то, что оно не выдержит предательства, потери любви.

С трудом переставляя ноги, Алевтина добралась до дивана. Теперь, когда она прогнала Гринева, она словно получила разрешение снова быть его единоличной хозяйкой. Достав из-под подушки телефон, она поставила его на журнальный столик. Будучи уверенной, что никто не станет больше звонить, подключила его.

В темноте села, глядя на освещенный тусклым лунным светом диск.