Но первые шаги во взрослую жизнь оказались слишком стремительными. Геннадий Иванович помог Нине переступить черту, за которой начинается другой отсчет времени. Этот вечер начался для обоих в стенах уютного кафе, а закончился на просторной постели в спальне Геннадия Ивановича. Все произошло настолько быстро, что Нина опомнилась только на следующее утро, открыв глаза и увидев рядом с собой спящего мужчину.

– Доброе утро, – переворачиваясь на другой бок, сонно произнес Геннадий Иванович.

– Который час? – спросила Нина, с ужасом понимая, что тетя Саша наверняка с ума сходит.

– Часы напротив тебя, девочка, – глядя на нее опухшими глазами, ответил Геннадий Иванович. Он с хрустом потянулся и быстро встал с кровати. Нина широко открыла глаза – он был совершенно голый. Перехватив ее взгляд, он удивленно поднял брови. – Что тебя так смущает?

– Ничего, – прошептала Нина, понимая, что и она лежит под одеялом обнаженная.

– Кофе будешь? – он подошел к журнальному столику, взял открытую бутылку шампанского и налил в бокал. Потом вопросительно посмотрел на Нину, поднимая второй бокал. – Может, начнем с шампанского?

– Нет, не хочу.

– Мое дело предложить. Ты что так уставилась на меня?

– А мы уже перешли на «ты»?

– Мы даже успели переспать, дорогая. Я – твой первый мужчина, проводник в страну наслаждений. Ты вообще что-нибудь помнишь или придуриваешься, чтобы выглядеть обманутой провинциалкой? Меня зовут Гена, вспоминаешь?

Нина закрыла глаза, потрясла головой и снова открыла: перед ней лицом к лицу стоял мужчина, бесстыдно улыбаясь. Взгляд Нины словно магнитом притягивало к его телу. Едва обозначенные мускулы, упругая кожа, практически лишенная волосяного покрова. Сейчас при ярком свете он казался чуть старше, чем Нина представляла.

– Так ты будешь кофе? – повторил он свой вопрос, присаживаясь на край кровати рядом с Ниной. – Все было так прекрасно, что с тобой?

– Это было? – переспросила Нина, понимая, что задает самый глупый вопрос из всех возможных. Голубые глаза Геннадия Ивановича блеснули неприятным холодком. – Я же говорила, что не пью…

– Ты хочешь сказать, что все произошло из-за шампанского? – проведя пальцем по щеке Нины, он взял ее за подбородок. – Нет, милая. Я за километры шлюху чую. Сам – кобель еще тот, не буду скрывать, так как мы стали близки. У меня не бывает секретов от любимых женщин. А ты – самая лучшая из всех, кого мне доводилось заполучить.

– Значит, значит, не будет никакой школы стюардесс? Никакого просмотра, ничего не будет, да? – голос Нины сорвался.

– Ты начинаешь меня разочаровывать, – поднявшись, ответил Геннадий Иванович.

– Значит, никаких полетов. Вы меня обманули…

– Неправда. Ты летала этой ночью раза три, – усмехнулся Геннадий Иванович, надевая халат, и добавил: – от оргазма. Ни с чем не сравнимое чувство полета, верно?

Нина молчала, натянув одеяло до подбородка. Она чувствовала, что дрожит и не может с этим справиться. Ей хотелось плакать, но показывать свою слабость было бы еще более унизительно. Ситуацию хуже представить трудно. Нина закусила губу: «Идиотка, какая же я идиотка!»

– Ладно. Все в порядке. Я иду в душ, потом на кухню, и ванна окажется в твоем распоряжении. Там же найдешь халат для себя. Не смотри на меня волком. Ты еще будешь вспоминать меня с благодарностью. В конце концов, я не делал ничего против твоей воли, – уже из коридора он крикнул: – Свататься к родителям не поеду, не жди, поскольку жениться не собираюсь.