Она знала, что он часто успокаивается, выжимая из машины самые высокие скорости. Это никогда ее не беспокоило, потому что она знала – Геннадий прекрасный водитель и чувствует машину. Но сегодня после шампанского ему не следовало садиться за руль. Сердце Нины болезненно сжалось. Она все еще чувствовала на себе взгляд Геннадия – он не сулил ничего хорошего. Вздохнув, она отошла от окна и принялась убирать со стола. Оставила только две горящие свечи в подсвечниках на белоснежной скатерти и букет алых роз в хрустальной вазе. Села в кресло и смотрела на мерцание язычков пламени и застывшую красоту букета. Время от времени Нина поглядывала на часы. Она старалась не настраиваться на плохое – все будет хорошо. Он приедет, и она отругает его за мальчишество, непозволительную ветреность. Разве можно играть с жизнью? Нина вдруг почувствовала, что разозлилась: как он может быть таким легкомысленным, зная, что она не может без него. Как он смеет так обращаться с ней?

А потом она посмотрела на происшедшее с другой стороны: он обидится на нее и в конце концов расценит ее отказ как предпосылку к разрыву. Начнет смотреть на сторону. Он – мужчина видный, обеспеченный, такого быстро подхватят. И с чем останется она? Клубок лжи, который она наматывала больше года, стал неподъемным и может в любой момент обрушиться на нее, как снежная лавина, сметающая все на своем пути. Это даже хуже, чем остаться у разбитого корыта, как в известной сказке: старуха, по крайней мере, получила обратно свое. А у Нины нет и этого корыта, образно говоря. Только утраченные иллюзии и ничем не подкрепленные амбиции. Поджав колени к подбородку, Нина с силой обхватила ноги руками: «Какая же я дура! Выставила напоказ все, о чем действительно думаю… Непростительная ошибка. Получается, что я унизила его своим отказом и еще больше – объяснением причин». Нина с замиранием сердца стала ожидать возвращения Геннадия. Она посмотрит ему в глаза и все поймет. Поймет, насколько она может быть спокойна относительно своего будущего с ним.

Хотя была уже глубокая ночь, Нина и не думала спать. Она только переоделась и сидела в длинном махровом халате на диване в гостиной. Она не хотела идти в спальню – широкая кровать оставалась пустой и холодной впервые за время пребывания Нины в этом доме. Наконец послышался звук осторожно открываемой двери. Нина мгновенно вскочила и выбежала в прихожую. В первое мгновение она растерялась, встретив вопросительно-недовольный взгляд Геннадия. Он не успел закрыть за собой дверь, как Нина бросилась ему на шею, причитая:

– Я так волновалась, я так волновалась! Ты ведь мог попасть в неприятность! Не смей так больше поступать, слышишь? – она заглядывала ему в глаза, но Геннадий стоял без движения. Он даже руки не поднял, чтобы обнять Нину в ответ. Он был настолько расстроен, что в этот момент был не в состоянии отвечать на любые проявления чувств – он утопал в собственных. К тому же он превозмогал очередной приступ боли, начавшийся неожиданно, как всегда. – Прости меня, Гена, прости ради бога. Я глупая девчонка, чего от меня можно ожидать? Прости, пожалуйста.

– Перестань, тебе не за что просить прощения, – наконец он осторожно отстранился от Нины, взяв ее за руки. – Проехали. Я тоже хорош – старый дурак, переоценил свои возможности. Я не стану больше давить на тебя, никогда. Обещаю.

– Речь не об этом…

– Проехали, сказал ведь, – перебил ее Геннадий. – Ты достойна большего, лучшего. Забудь.

– Гена, я просто не готова сейчас. Немного времени – и сама начну просить тебя взять меня в жены, – усмехнулась Нина сквозь слезы. Она не на шутку разволновалась, видя, каким чужим и неприступным вернулся Геннадий. – Скажи, что ты не разлюбил меня.

– Я не разлюбил тебя.