Пытаясь успокоиться, она медленно подняла голову и заметила с беспокойством сквозь очки, что Каролина вышла из гостиной и приближается к ней, простирая руки. Лорел пожимала кончики пальцев тетушки, но ее пристальный взгляд был прикован к высокой своеобразной фигуре с рыжими волосами, в темно-желтом платье, маячившей позади Каролины у самых дверей.

— Лорел, это Маргарет Аскот, — представила Каролина, оглянувшись. — Маргарет — моя подруга из Лафейетта.

Маргарет взглянула на нее с подлинным сочувствием в больших темных глазах.

— Сожалею о том, что случилось с вашей сестрой, Лорел, — тихо произнесла она.

— Спасибо, — пробормотала Лорел, почти обезумевшая от горя, чтобы задуматься, какого рода подругой могла бы быть Маргарет. Единственное, что она смогла, подумать, — это что она завидует Каролине, что с ней оказался хоть кто-нибудь, кому было бы можно открыть сердце! В то же мгновение она подумала о Джеке, но тут же отбросила мысль о нем, словно выключила свет.

Каролина участливо наморщила лоб:

— Милочка, но ты же бледная как полотно. Ты же, должно быть, совершенно измучилась. Поди-ка сейчас приляг.

Но она не могла. Не могла она вот так просто разлечься и делать вид, будто она понятия не имеет о том, кто убил ее сестру, и не может рассказать им — и кому бы то ни было — об этом. «Никто мне не поверит», — подумала она, сердце ее бешено стучало. Каролина, конечно, скажет, что она просто в сильном шоке. Остальные заявят, что это очередное бредовое признание неуравновешенного сознания.

Нужен план. Нужно было заставить мозги шевелиться, пока не сойдет вся ржавчина и мотор начнет работать тихо и плавно.

— В самом деле, мне, пожалуй, лучше подняться и прилечь, — сказала она, удивившись, что ее мозг и речь совершенно не связаны друг с другом. Ее взгляд упал на застывшую, как статуя, мисс Аскот. — Мне бы не хотелось показаться неучтивой…

— Ну что вы, — возразила та. — Я же пришла затем, чтобы поддержать вас, протянуть руку помощи, а не развлекаться.

— Постарайся немного отдохнуть, сердце мое, — сказала Каролина, проводя рукой по щеке Лорел. — И пусть Перл положит тебе что-нибудь на тарелку, возьмешь еду с собой. Тебе нужно подкрепиться, а ей хлопоты только полезны.

— Так я и сделаю.

День показался Лорел годом, проведенным в тюрьме. Лорел вытянулась на постели, тело ее начало отдыхать, но мозг ее был слишком переполнен и истощен, чтобы переварить принимавшие все более реальные очертания обвинения. Через силу она заставила себя поесть и не выплюнуть все обратно, непрестанно размышляя об убийстве и утраченном доверии. Как только она закрывала глаза, перед ее мысленным взором вставал Дан-жермон. Слишком красивый, со слишком правильными чертами лица и привлекательной улыбкой. Из его зеленых глаз, уставившихся прямо на нее, исходило какое-то нечеловеческое свечение.

Но, правда, если он был тем, кем представал сейчас в ее мыслях, тогда «человеческий» было не совсем уместным определением. И если он совершил все те вещи, в которых она его теперь обвиняла, тогда у него не было ни души, ни совести, что превращало его в животное. Самый коварный, самый опасный зверь в цепочке эволюции.

Необходимы были факты, и в их поисках она пролистала те номера выходящего в Лафейетте рекламного еженедельника, которые она откопала в груде хлама в гараже, читая и перечитывая все, что можно было-найти по делу «душителя с залива». Но сообщения были скудными по сравнению с полицейскими отчетами, в которые она привыкла уходить с головой, и она знала, что главная информация по служебным причинам скрывается, — чтобы отвести подозрения от бедных сумасшедших, которые готовы сознаться в каждом преступлении, случившемся в округе.