Он позволил этому заявлению на мгновение повиснуть в воздухе, затем так плавно и быстро переменил тему, что Лорел подумала, что только чудом не вышла из равновесия.

— Ты пойдешь со мной поужинать сегодня вечером?

— Нет, — ответила она, потрясенная тем, что он мог считать, что она допускает такое. Но потом смягчила отказ известием, поняв, что вопрос был задан автоматически.

— После всего происшедшего ты — я уверена — поймешь, что я не в состоянии это сделать.

— Ну конечно, — пробормотал он, залезая во внутренний карман жакета, чтобы достать длинную тонкую сигару. Он вставил кончик сигары в устройство, которое носил в кармане, и отрезал его ровно и тщательно.

— Я все понимаю. Ты потеряла сестру. Главный подозреваемый — твой любовник…

. — А как насчет Болдвина? — резко спросила Лорел, странное ощущение паники зашевелилось в ней. Как насчет?…

— Он недостаточно интеллигентен, — резко ответил Данжермон, оборвав ее и взглядом, и словами. Его глаза под темными дугами бровей были яркими и горящими, как драгоценные камни. — Он просто жулик со скверным характером и манией величия. И ты действительно можешь поверить в то, что он совершал бы преступление за преступлением и никак не выдал себя?

— Я считаю, что имеется достаточно улик, чтобы подозревать его…

— Тогда на тебя не следует обращать внимания, Лорел. — Он незаметно покачал головой, его глаза не отрывались от ее глаз. — Ты меня разочаровываешь, — прошептал он.

Медленно, почти чувственно он вставил сигару в губы. Лорел наблюдала странную завороженность, смутную нервозность. Он засунул руку в карман брюк и вытащил оттуда не ребристую золотую зажигалку, а коробок спичек. Коробок спичек цвета крови.

Лорел увидела только отдельные элементы черных букв, на коробке в промежутках между его тщательно ухоженными пальцами, в то время как он предавался блаженству раскуривания сигары, но она почему-то не чувствовала потребности узнать название этого бара. Стук сердца отдавался в горле, в голове. Мерзкое ощущение возникло в ней, она крепче сжала пальцами край дверцы автомобиля.

— Это замечательный убийца, Лорел, — сказал он мягко, ненавязчиво. — Замечательный, осторожный, сильный. Необходима незаурядная сила, чтобы его разоблачить. Сила ума, сила воли.

Лорел ничего не оказала. Ее глаза были прикованы к коробку. Ее мозг уже нашел решение. Но этого не может быть. Этому должно быть объяснение. Он взял это из предметов, конфискованных К'еннером.

Или же он был убийцей и хотел, чтобы и она это знала. Данжермон с отсутствующим видом затянулся сигарой, вертя коробок спичек в пальцах, подобно факиру.

— Маскарад, — пробормотал он, — место, где никто не является таким, каким выглядит. Все мы носим маски, не правда ли, Лорел? — спросил он, приподнимая бровь. — Вся штука в том, чтобы узнать, что же под маской.

Он засунул коробок обратно в карман и зашагал прочь, дымок сигары, пахнущей вишней, струился за ним подобно магической ленте.

— Боже мой, Боже мой, — шептала она, вся дрожа, вспоминая вспышку света, громыхание грома, и эти зеленые глаза, вперившиеся в нее с противоположной стороны обеденного стола в Бовуаре. Слезы застилали ей глаза, и она подняла трясущиеся руки и прижала их к лицу.

Этого ее может быть. Стефан Данжермон был прокурором округа. Лига женщин-избирательниц давала обед в его честь. Он же присягнул стоять на страже закона.

Не всякий человек является тем, чем кажется. Уж тебе-то следует это знать, Лорел. Подумай об этом.