— Так брось это, — жестко посоветовал Джек, эти слова резанули его по сердцу так же глубоко, как и Лорел. — Я никогда не предполагал дать тебе больше, чем просто хорошо провести время.

— О да, это было разумно, — вздохнула Лорел, изо всех сил борясь со слезами, ее голова клонилась как от ударов. — Я тебе не верю, — заявила Лорел, пытаясь ухватиться за это неверие и — удержать его. Я не верю, что ты был со мной только по этой причине.

Он прищурил глаза и посмотрел в сторону, показав ей свой орлиный профиль.

— Вы не можете отрицать очевидного только потому, что оно вас не устраивает, адвокат, — холодно сказал он.

— Скажи мне, что это в книжке, — потребовала она, глядя на него сквозь слезы. Она схватила его за руку и безуспешно пыталась его развернуть. — Посмотри мне в глаза, Джек Бодро, скажи, что это книга и я тоже в книге. Ты не можешь быть со мной одновременно таким жестоким и таким нежным.

Однажды Джек подумал, что она должна быть отвратительным игроком в покер, потому что он мог увидеть в ее глазах все, что она чувствует, но сейчас она заставляла его блефовать с большей силой, чем любой из партнеров, когда-либо сидевший против него за столом. И будь все проклято, если он сможет это сделать. Он не мог посмотреть в это искреннее и прекрасное лицо и сказать, что он всегда только использовал ее.

— Мне, это не нужно, — грубо сказал он, отстраняя ее.

— Нет, тебе нужно, не правда ли, Джек, — сказала Лорел наступая, в то время как он отступал в тонкую траву. — Ты будешь рад сидеть в своем замусоренном доме, терзая себя в течение еще пятидесяти лет или до тех пор, пока у тебя не откажет печень или какой-нибудь еще важный орган. Это легче, чем пытаться найти что-то лучшее, нечто более радостное.

— Я не заслуживаю ничего лучшего.

— А я заслуживаю? — потребовала она. — Ты назвал меня самонадеянной? А как же ты осмелился считать, что знаешь, что лучше для меня? И ты просто дурак, если берешь на себя вину за чью-то слабость. Эви нужна была помощь. Она могла ее получить. Другие могли попытаться ей помочь. Не все держится на твоих плечах, Джек. Ты — столп, поддерживающий вселенную.

— О Боже, хватит этого! — рявкнул он, всплеснув руками в раздражении. — Ты берешься за любое дело так, как будто тебя направил Господь Бог. Ты берешь на себя ответственность, ты берешь на себя вину. Ну так вот, у меня есть для тебя новость, дорогая: я не хочу быть одним из твоих великих свершений. Вон из моей жизни!

Лорел стояла и гордо наблюдала за ним чуть в стороне, настолько оглушенная болью и неспособная к ярости, что, казалось, не могла сделать ничего, кроме как напрячь мускулы, пока ее не затрясло от этого.

— Черт, — прошептала она, когда две слезинки выкатились у нее из глаз и поползли по щекам. Стена самообладания дала небольшую трещину, и немного гнева выплеснулось наружу.

— Черт, черт, черт тебя побери, Джек Бодро! — проворчала она, выдыхая.

Совершенно не думая о последствиях, она повернулась и с размаху ударила кулаком по жесткой коре дерева, ободрав кожу на костяшках пальцев, которая болью пошла вверх по руке. По крайней мере, это лучший вид боли, чем та, что жгла ей грудь.

Она его любила.

Глупо, неосторожно полюбить такого человека, как Джек Бодро, человека, который поклялся не брать на себя никакой ответственности, кроме той, которая будет его убежищем до могилы. Он оттолкнул ее обеими руками, а она все еще любила его.

— Черт тебя возьми, Джек, — прошептала она. Моргая, чтобы избавиться от слез, она подняла руку и пососала косточки пальцев, пытаясь обдумать, что же делать дальше.