Джек, работая руками, старался развести двух женщин, за что здорово поплатился. Ему заехали локтем в левый глаз, пока они, как игроки в регби, двигались по кругу, окруженные возбужденной толпой. Какой черт понес его ввязываться в эту драку? Он не был бойцом; он был наблюдателем. Если две женщины жаждали рвать друг другу волосы, ему следовало стоять где-нибудь сзади и отпускать шуточки. Он отшатнулся, выругавшись по-французски, когда острый каблук задел его по лодыжке. Ему было не до шуточек, его тело, казалось, превращалось в живописное свидетельство сумасшедшей драки двух больших кошек. Он получил локтем по ребрами и, пытаясь получше ухватиться за Саванну, поскользнулся на разлитом пиве.

Лорел металась где-то сзади, на задворках сцены действий. Ей свело от боли живот, легкие пульсировали, как у спринтера на дистанции, беспорядочные мысли шрапнелью простреливали мозг. Она даже не подозревала, что Саванна в баре. Обнаружить ее в таком виде, сцепившейся в драке с другой женщиной, казалось слишком фантастичным, чтобы в это поверить. Она поднесла руку к губам и с силой прикусила ноготь на большом пальце.

Неожиданно раздался взрыв. На какую-то долю секунды все замерли, и наступила тишина. Лорел была уверена, что у нее остановилось сердце, уверена в том, что какую-то из женщин убили. Но дерущихся удалось разнять Джеку, который, крепко держа Саванну, оттащил ее в сторону, и Ти-Грейс, которая так вцепилась в свою дочь, что та еле могла дышать. Овид держал в здоровом кулаке дымящееся ружье 38-го калибра. Ствол был направлен в потолок, а в воздухе плавало плотное облако порохового дыма. Лицо буфетчика было, как обычно, бесстрастным. Он не проронил ни единого слова, поставил ружье за прилавок, спокойно взял стакан и продолжил тереть его какой-то тряпкой, которую даже не удосужился положить во время выстрела, Ти-Грейс грубо встряхнула дочь:

— Драка с посетителями. Мы еще поговорим! Тыльной стороной руки Эни вытерла струйку крови из носа и все еще возмущенным и злым взглядом пристально смотрела на Саванну Чандлер.

— Она первая начала, мама…

Диким, неистовым взглядом Ти-Грейс заставила свою дочь замолчать.

— Я больше не хочу ничего слышать. Довольно. Иди, приведи себя в порядок. — И она резко указала дочери в сторону дамской комнаты, а затем, повернувшись к толпе, хлопнула в ладоши над головой: — Allos danser, — крикнула она, в то время как из музыкального автомата донеслась музыка Родди Ромеро.

Завсегдатаи бара вернулись на свои места продолжить прерванный вечер, несколько пар бросились танцевать, пытаясь израсходовать накопившийся за время драки заряд энергии.

Саванна еще продолжала чувствовать дикое раздражение, и ее, черт возьми, не волновало, кто видел эту сцену и что об этом подумал. Через плечо она стрельнула глазами в Джека:

— Если ты хотел прикоснуться ко мне, Джек, единственное, что тебе нужно было, это сказать об этом.

Джек резко отпустил ее. Затем вытащил из кармана платок и предложил ей:

— У тебя из губы идет кровь.

Очень медленно и очень неохотно она провела языком по верхней губе, слизывая кровь.

— Бьюсь об заклад, ты обожаешь такие штучки, ну, так ведь? Пишешь свои несчастные книжонки и смакуешь все это, ведь так, Джек?

Джек ничего не ответил. Не один раз он уже подумывал о том, чтобы все-таки поддаться очарованию Саванны Чандлер, но что-то всегда удерживало его и заставляло уходить в сторону в самый последний момент. Какая-то инстинктивная осторожность заставляла его сохранять дистанцию. До настоящей минуты он не понимал, что это был страх. Он боялся не женщины, а того, что может случиться, если они будут вместе. Вместе они окажутся на, краю пропасти, и только Бог, le bou Dieu, знает, что произойдет, если они вдвоем впадут в безумие. При этой мысли мурашки побежали у него по спине.