Я шагнул через порог. Что за представление? Это ведь просто ребёнок! Может, его околдовали? Некоторые незванцы это могли.

– Отойди, мальчик, – попросил я.

– Нет! – Он сжал кулаки, будто готовился со мной драться. – Я не дам убить своего друга.

Он это серьёзно? Я посмотрел на него, прищурившись:

– Друга? Он же монстр! Он убийца.

Сухие губы на бледном лице задрожали. Мальчик еле сдерживал слёзы.

– Нет, он больше никого не убивает.

Я глубоко вздохнул:

– Послушай! В другой квартире лежит человек. Не хочу говорить такое ребёнку, но… у него вырвано сердце. Это твой «друг» его убил! И тебя он тоже убьёт. И твою бабушку. Ты этого хочешь?

Мальчик обдумывал мои слова, и я воспользовался этими секундами тишины, чтобы прислушаться. Незванец мог попытаться сбежать через окно, пока ребёнок отвлекал меня.

– Неправда! – сказал мальчик, стараясь не смотреть мне в глаза. – Он обещал, что никого не будет убивать. Поищи другого монстра. Мой Плакальщик теперь хороший. Он никого не убивал!

Да что здесь происходит? Я ещё не видел случаев, когда человек дружил с чудовищем. Они же все чистое зло, несущее страдания ради страданий. Или это коварная игра? Незванец притворился добряком, чтобы использовать ребёнка в своих целях? Скорее всего, так!

Шорохи. Скрипы. Он выбрался из своего укрытия и шёл к двери.

Я не сомневался в себе – знал, что если не моё присутствие, то прикосновение развеет любое зло. Но всё равно нервничал. Я не бессмертный.

Дверь за мальчиком открылась. Из комнаты выглянуло неживое лицо. Высокий незванец с мертвенно-голубой кожей. На лице застыла гримаса скорби. От его глаз до подбородка тянулись борозды, прочерченные вечными слезами. Плакальщик. Так назвал его ребёнок.

Почувствовав ледяное дыхание страха, я принял боевую стойку. Пусть нападёт. Мне нужно лишь прикоснуться к нему!

Но незванец не приближался. Он присел на одно колено рядом с мальчиком, посмотрел в его лицо и заговорил низким голосом:

– Этот охотник говорит правду. Я убил…

– Почему? – Ребёнок утёр неосторожную слезу.

– Я не могу есть то, что ты мне даёшь. Мне нужны живые сердца. Не стой у него на пути. Я несу слёзы, несчастье и смерть.

Незванец каялся перед ним?! Я поверить не мог в то, что вижу и слышу.

– И что теперь делать? – спросил мальчик.

– Пусть он меня заберёт.

– Нет!

– Но знай: я бы никогда не стал есть твоё сердце. Или сердце твоей бабушки… Ты – мой друг. Без тебя я бы не узнал, что это такое.

Я наблюдал за этими двумя, подняв бровь. Не верил, что незванец способен добровольно сдаться. Он осознал свою чудовищную природу?

Хотя если задуматься: чем я отличался от него? Голод вынуждал меня искать незванцев и есть их. Все обитатели нашего мира кого-то ели. Живые погибали в зубах и когтях хищников, трупы становились кормом для червей, и даже горстка пепла от сожжённого тела станет подпиткой для растений. Так устроена сама природа: одни едят других.

Я подошёл на пару шагов. Плакальщик не смотрел на меня. Только на ребёнка.

– Лучше тебе этого не видеть, – предупредил я мальчика. – Уйди.

– Нет, – ответил он, утирая слёзы.

Я снял перчатку и коснулся плеча незванца. Этого хватило, чтобы он начал увядать за считаные секунды. Его кожа высохла и потрескалась. Волосы клоками осыпались с головы. Глаза провалились в череп, губы вывернулись. Плечи опустились, одежда стала ему велика. Плакальщик тлел и рассыпался в прах.

Ребёнок прижался к стене, наблюдая, как останки друга превращались в чёрный дым и то, с какой жадностью я его впитывал.