Она протянула руку. Беннетт помедлила, прежде чем пожать ее.

— Я — Беннетт, а это Харпер.

— Так вы живете неподалеку или просто шли мимо, как я? — Пенни улыбнулась. — Я навещаю свою бабушку во время праздников, но вы, наверное, не поверите, если я скажу вам: в этом месте уйма свободного времени! Некуда ходить, некого навещать, ни одной живой души. Не могу дождаться, когда уеду отсюда. А вы?

— Я здешняя, вернулась погостить у… друга, да, у старого друга, — Беннетт осторожничала, выжидая, сунув на всякий случай руку в карман, где лежал нож. — Мы здесь побудем немножко.

Пенни шмыгнула носом.

— Ну, а я побуду здесь до двадцать шестого декабря — и до свидания.

Она посмотрела вдаль, где товарный поезд проезжал мимо пристани, катя тяжело нагруженные вагоны. Все трое молча стояли и смотрели вслед поезду, убегающему к горизонту, и состав казался бесконечным на фоне воды и зимнего леса. Когда поезд скрылся, звук постепенно растаял, но отдельные гудки были слышны еще довольно долго.

— Так тебе тут весело, в парке, а, Харпер? — спросила Пенни, переводя взгляд на девочку.

Харпер кивнула, придвигаясь поближе к Беннетт. Она почувствовала в этой женщине что-то неладное, как и ее мать. Беннетт внезапно ощутила себя уязвимой, словно раздетой — на холме, вдали от людей, на морозе. На северо-западе сгущались тучи, солнце скрылось, и серое небо зловеще нависало над головами на фоне голых деревьев.

— Нам пора идти, — выдавила Беннетт, взяв Харпер за руку и не сводя паз с Пенни.

— Ох, ну конечно, — ответила Пенни, улыбаясь и блестя глазами. — Идите, девочки, раз вам пора. Но, послушайте, вы выглядите немного напряженной. Понимаете, о чем я?

— Нет, — Беннетт быстро помотала головой, не желая ее больше слушать, уже предчувствуя, что за этим последует. — Я в порядке.

Она пошла прочь, но Пенни не отставала.

— Ну, вы, конечно, можете утверждать, будто с вами все в порядке, но это же не так. Я-то вижу. И я не стану винить вас в этом. Наоборот, я была бы рада помочь вам, потому что у меня есть кое-что для этого, если хотите знать.

Беннетт круто обернулась.

— Послушайте. Я не знаю, кто вы такая…

— Эй, я такая же жертва обстоятельств, как и вы, можно сказать, ваша сестра, сражающаяся за право прожить еще денек. — Пенни картинно взмахнула рукой. — Не стоит беспокоиться. Думаете, я отношусь к законникам? Да нет же, подружка! Ничуть. — Она наклонилась ниже к уху Беннетт. — Но я надеюсь, вы сами-то не из этих будете, а? Потому что у меня есть кое-что для вас, и вам это нужно, вы почувствуете себя куда лучше…

Беннетт ощутила, как в голове что-то будто взорвалось. Почувствовала знакомый прилив адреналина — это тело само отвечало на возможность ширнуться. Все остальное как будто перестало существовать, замерло в ожидании, и ожидание было невыносимым. Она даже удивилась, как сильно ощущает все это, несмотря на решение завязать.

Пенни придвинулась еще ближе, блестя глазами.

— У меня есть этот белый порошочек, от которого, только нюхни его — сразу улетишь в расчудесные края, такой он нежный, простой и сла-а-адкий. Тебе хватит его на много дней, подружка. От него ты будешь сильной, будешь постоянно в фокусе. Крышу сносит так, что будь здоров. Я раздобыла его в Долине Кукол и знаю, что это такое. Пробовала его позавчера, но до сих пор летаю.

— Нет, спасибо, — резко оборвала Беннетт, покачав головой, поворачиваясь, чтобы идти дальше. Она с большим трудом смогла произнести это и заставить ноги двигаться, а ум — сфокусироваться, но все же смогла.