С одиннадцатым ударом часов раздался звонок колокольчика у парадной двери. Слуга впустил гостя. Сабина услышала, как Гаррет громко назвал свое имя. Она едва успела зажечь одну свечу, как он появился на пороге комнаты.

Вся в напряжении, как туго натянутая струна, она сделала шаг ему навстречу. Их взгляды скрестились. Какое-то время они молча смотрели друг на друга.

– Я опоздал. Вероятно, все гости уже ушли, – произнес он наконец.

– У меня никого не было. Я приглашала только вас.

Гаррет удивленно поднял брови и усмехнулся:

– Если бы я знал это, то поторопился бы явиться пораньше.

Сабина провела языком по пересохшим губам.

– Главное, что вы все-таки пришли.

– Я не хотел приходить, но, как вы видите, не смог устоять…

Она прервала его фразой, произнесенной без всякого кокетства:

– Я рада, что вы здесь.

Гаррет огляделся, вслушиваясь в тишину.

– А где слуги? Я видел только привратника, который, впустив меня, тут же поспешно удалился.

– Мы в доме одни, – призналась Сабина.

– И Ричарда тоже нет с вами? – Гаррет никак не мог понять, что она задумала.

– Никого. Даже Ричарда. – Сабина протянула ему руку. Он наклонился и поцеловал ее перчатку. – Я благодарна вам, что вы позаботились о мальчике этой ночью, – продолжала Сабина. – Он доставил мне столько волнений. Я вела себя несколько несдержанно. Простите меня.

– Не за что. Я все понимаю.

Ее вид, ее экзотические духи, вся атмосфера опустевшего дома невероятно возбуждали его. Сабина была так близко. Гаррет мучился от желания заключить ее немедля в свои объятия, но вместо этого отступил на шаг, словно опасался притронуться к ней, как к огню.

– Вы изменили свое мнение обо мне или вы просто хотите выразить мне благодарность за поиски Ричарда? – серьезно спросил Гаррет.

Сабина собралась с духом. Ее лицо осветилось улыбкой. Она приблизилась к Гаррету, и, к его удивлению, ее головка уютно прильнула к его плечу. Она прошептала:

– Я просила вас прийти, потому что хотела побыть с вами наедине.

Гаррет осторожно обнял ее. Его губы скользнули по ее волосам, потом опустились ниже, лаская нежную кожу за ухом.

– У меня в душе творилось непонятно что… бушевала буря… я уже решил уехать отсюда домой, но понял, что не могу вас покинуть.

Буря бушевала и в душе Сабины, но она в этом не призналась честно, как это сделал Гаррет. Она вдруг поняла, что значит любить. Почему они должны быть врагами? Она прижалась на мгновение своими губами к его губам и тут же откинула голову.

– Как хорошо, что вы отложили свой отъезд, герцог!

– Я не мог уехать, не исповедовавшись перед вами. И прошу вас тоже быть со мной искренней. Моя исповедь будет короткой и простой – я люблю вас! Скажите мне те же слова, и я буду счастливейшим человеком в мире.

Признание нелегко давалось Сабине.

– Я… люблю вас тоже, – слова с трудом срывались с ее губ.

Его поцелуи мешали ей произнести фразу целиком без запинки, но Гаррет уже знал, что она ответит ему, и в восторге ласкал бархат ее платья, под которым ощущал такое же нежное, как и ткань, тело и наслаждался теплом и одновременно прохладой ее губ, языка…

– Я должен был услышать от вас слова любви, иначе моя жизнь потеряла бы смысл, – сказал он.

– Я не хотела… полюбить вас.

– Мы не выбираем, кого полюбить. Любовь сама за нас делает выбор.

Гаррет поднял ее на руки и вынес на лестничную площадку.