Кроме того, Гэвин пришел к выводу, что пришелец был человеком из плоти и крови, а вовсе не демоном, вызванным заклинаниями из ада, как хотела бы уверить его Мать. Кто бы ни побывал здесь, он был одним из обитателей замка, в этом лорд был почти уверен. Несомненно, эта личность наблюдала за повторяющимися из ночи в ночь состязаниями за обладание портретом Джоанны, поскольку знала, что у него крепкий сон. Именно поэтому у предполагаемого убийцы хватило смелости перед поджогом закрыть ставни в его комнате в надежде на то, что жертва попросту задохнется в густом и едком дыму.

Слабый щелчок отодвигаемой задвижки и легкий скрип панели, поворачивающейся в петлях, мгновенно вывел Гэвина из состояния мрачной задумчивости, а все его неприятные мысли тут же испарились. Он выпрямился у огня и с надеждой посмотрел в направлении потайной двери. Когда Джоанна вошла и закрыла за собой панель, ее фигура в свете огня темным силуэтом вырисовалась на фоне стены.

Она пришла, как он и предполагал.

Девушка нерешительно прошла в комнату и встретила его приветливый взгляд. «Боже мой, – подумал Гэвин, – как она прекрасна!» В этот раз, правда, не с таким изумлением, как при первой встрече, Гэвин позволил себе пристальным взглядом внимательно рассмотреть ее лицо. Она была права, когда сказала, что теперь уже не та девушка с портрета. Черты ее лица стали несколько тоньше, кожа бледнее, глаза еще больше, взгляд самоувереннее, а губы – полнее. В сочетании все это производило еще более ошеломляющий эффект, чем немыслимая красавица, прикованная кистью художника к холсту.

Сегодня вечером она по-новому зачесала свои золотые волосы, и взгляд Гэвина последовал за водопадом этого роскошного подарка природы, ниспадавшим по ее груди почти до пояса. На ней была все та же старая одежда большого размера, что и в прошлую ночь. Это одеяние, похоже, было специально создано для того, чтобы скрыть все следы женских округлостей, хотя и доходило ей только до икр. Тем не менее, глядя на гладкую, цвета слоновой кости кожу, открытую над линией квадратного выреза платья, Гэвин ощутил, как теплая волна возбуждения нарастает в его чреслах. Он вспомнил, как вчера ночью ласкал то, что было спрятано под этой нелепой одеждой. Гэвин с удовольствием отметил скульптурную красоту ее ног, выглядывающих из-под подола платья и обутых в мягкие стоптанные башмаки. Обожженная ткань вокруг подола напомнила ему о том, насколько близка она была к тому, чтобы во время пожара пострадать самой.

Внезапно его задумчивое состояние прервалось, когда он увидел забинтованные кисти ее рук, оттягивающие низ платья в попытках прикрыть оголенные ноги. Удивленно наблюдая за ее действиями, он был вознагражден открывшимся через вырез платья видом верхней части ее роскошной груди.

Темно-синие глаза Джоанны сверкнули, когда она убедилась в тщетности своих усилий, и ей не осталось ничего больше, кроме как скрестить руки на груди.

– Итак, ты вернулась.

– Я ведь говорила, что сдержу слово.

Глаза Гэвина снова невольно блуждали по очертаниям ее тела.

– Но я не хочу, чтобы ты подумал… – дрожащим голосом сказала она. – Я вернулась сегодня вечером, только чтобы…

Даже в ее голосе ощущался волшебный отзвук необычного, неземного создания. «Она напоминала прекрасного ангела, посланного для присмотра за обитателями этого опасного и изменчивого мира», – подумал Гэвин, ожидая, когда она вновь заговорит.

Джоанна казалась расстроенной и, вздохнув, продолжила:

– А то, что произошло между нами прошлой ночью… я не хочу, чтобы ты думал…

– Ты не хочешь, чтобы я думал, что обязан тебе жизнью! Она сначала кивнула, но потом замотала головой.