Селена смотрела прямо перед собой, своей силой протягивая связь к тому, кто лежал на столе и, не оборачиваясь, оплетала реальность вокруг второй, вероятной жертвы. Но, не показывала, что ее интересует хоть что-то.

Хотя, Дочь предвкушала то, что должно было произойти. Не всякая наследница решалась провести подобный ритуал. Не каждой хватило бы для этого силы и решительности. Вероятно, Селена недооценила свою половину. Слишком рано поставила на ней крест. Иллия оказалась достойной ее силы. Селена почти смирилась с ней. Почти слилась с другой. Давая Иллие всю полноту управления.

Почти… И теперь, они развлекутся.

Хранительница потянулась в последнем касании Матери к тому, кто, вероятнее всего, умрет сегодня. Он оказался достойным сыном, в отличие от лежащего на жертвенном алтаре. Мужчина получит благословление Матери и будет призван ею.

Он знал, что Дочь потребует от него. И Хранительница чувствовала, готовность, даже рвение, подчиниться. Хотя, это не имело значения. Они все были заложниками традиций и положений. И, на самом деле, ни у кого из них не было в этом выбора.

Но его радость не останется не отмеченной.

Луна стояла низко над Землей.

А высоко в небе, мерцал, кровавым огнем, красный глаз Марса.

Они выбрали рискованное время для проведения ритуала, но, другого шанса Хранительница и Оберегающий, не имели.

Даниил стоял возле жертвенного алтаря, однако взгляд его зеленых глаз, лишь изредка скользил по любимой. Кашим отпустил огонь, чтобы Пылающий мог ощутить сущность гарруна в пленнике. Он должен был убедить Малькома, что все его мысли поглощены местью за страдания Илли. Что Пламя его взывает к Отцу, отвергая Мать.

И этим огнем, он должен был скрыть то, что будет делать Дочь.

Мальком стоял где-то рядом.

Все их помыслы были направлены на то, как обмануть гарруна. Как скрыть реальность ритуала, создав видимость победы отца.

Их не отпустят, в любом случае. Они должны будут уходить сами. И, при удаче сегодня, никто не сможет уже остановить двоих.

Незаметное изменение на небе…

Никто не знает о нем.

Только два человека ощущают движение Матери.

И лезвие начинает вспарывать кожу, отслаивая тонкие полоски от мышц. С нарочитой небрежностью задевая нервные окончания. Мучая и терзая. Заставляя кричать того, кто был с детства приучен к боли.

Гарруны замирают в круге, следя за происходящим. А Пылающий, с наслаждением втягивает манящий запах горячей крови, и вслушивается в вопли того, кого выбрал в жертву.

Кровь струится по серому шершавому камню алтаря, и ветер заставляет растекаться ее символами, а жар пламени искажает поток воздуха, создавая иллюзии, видимость других начертаний.

Но этого мало…

Селена ощущает, как пытается выскользнуть, вырваться сила. Как Марс перетягивает узор плетения на себя.

Жертва кричит, не имея возможности умереть, проклиная своих мучителей, но никто не имеет сочувствия. Даниил не испытывает жалости к тому, кто лежит перед ним и, отдаваясь горящей в душе ярости, усиливает мучения.

А там, сзади, за плотным кольцом врагов, начинает рваться кожа на другом.

Но он молчит, сжимая зубы, прикрываемый и поддерживаемый тем, кто стоит рядом.

Кровь бежит по самовольно вспарывающейся коже, и струйки ее образуют новый узор, усиливая позицию Матери. Ни один звук, который может привлечь внимание, не слетает с белых, плотно сжатых губ. Никто не видит того, что чертит воздух на нем. Только пальцы сжимают руку, удерживающие жертву Матери. И стекленеют серые глаза, замирая на толстом серпе Луны.

Он не упадет, чтобы выдать производимый ритуал. Будет стоять до последнего удара сердца. Дочь не допускает дополнительной муки. Лишняя боль может испортить весь совершаемый обряд. Мучения достаточно и в другом. Этот - заслужил облегчение.

Воин будет стоять и после, удерживаемый товарищем.