– Не за что, – ответила Венеция и легко сжала крохотные пальчики. – Слава богу, все уже позади. Как ты думаешь, он скоро откроет глаза?

Хэзарда развеселила ее наивность.

– В этом можешь не сомневаться, дорогая. Кстати, почему бы тебе пока не поспать? Когда наш сын проснется, он потребует еды. И если с готовкой и уборкой я еще могу справиться, то в этом я тебе не помощник.

Пока Венеция спала, Хэзард выкупал ребенка и обсыпал его пудрой, которую дала ему Желтая Река. Следуя ее инструкциям, он сначала закутал малыша в шерсть бизона, потом в замшу и, взяв сына на руки, начал негромко говорить с ним:

– Для тебя, мальчик мой, не будет дороги слез. Земля твоих предков будет принадлежать тебе. Помни: ты сын вождя, и я никогда не предам тебя.

На мгновение Хэзард разрешил себе помечтать. Это была его любимая мечта: он представлял себе, что все люди на земле живут в мире и согласии. Хэзард говорил сыну о своей любви к нему, о своих надеждах и даже не чувствовал, что по его щекам струятся слезы…

Имя для ребенка они нашли очень легко. Мальчика назвали Золотое Сокровище, а по английски – Трей. Его глаза оказались и не такими темными, как у отца, и не голубыми, как у матери. Спустя несколько недель родители разглядели, что глаза у их сына серебристо серые со светло коричневыми искрами. Зато волосы у него были черные, как у Хэзарда, но пока легкие и пушистые.

– Согласна, он весь в тебя, – заметила Венеция, когда Трей потребовал его накормить.

– А я и не собирался это отрицать, любовь моя. И разве я не самый великолепный отец на свете? – пошутил Хэзард.

– Во всяком случае, самый самоуверенный, – улыбаясь, парировала Венеция.

– Что я могу сказать? Вам, бледнолицым, далеко до наших высоких стандартов.

– Может быть, и так, – легко согласилась Венеция, – только мы, бледнолицые, иногда рожаем совершенно восхитительных детей.

Хэзард с нежностью посмотрел на свою жену, которая кормила грудью Трея.

– Против этого мне совершенно нечего возразить.

Каждый вечер Хэзард купал Трея, посыпал присыпкой и оставлял на шкуре рядом с матерью. Они любовались крошечным созданием, его ручками, ножками, неожиданно длинными ресницами, и, в конце концов, оба пришли к выводу, что их сын – настоящее сокровище.

– Интересно, все дети такие очаровательные? – как то спросила Венеция.

– Я думаю, все дело в матери, – с улыбкой ответил Хэзард.

Но они оба согласились, что Трей – самый совершенный ребенок в мире.

45

В тот год весна выдалась поздняя, но им обоим показалось, что она наступила слишком быстро. Теплые лучи солнца растопили снег и лед, на деревьях появились почки, пробилась свежая нежно зеленая трава. Перевалы в горах снова открылись – и к ним пожаловали первые гости.

Неутомимый Волк стал неофициальным крестным для Трея и, по обычаям клана Хэзарда, его вторым отцом. Он продемонстрировал должное восхищение своим новым крестником, чтобы угодить любящим родителям.

– Пусть его мокасины оставят много следов на снегу! – торжественно произнес он, и Венеция улыбнулась: она поняла, что крестный пожелал малышу долгой жизни.

– Ты всегда был мне братом, – негромко ответил Хэзард, – и так будет до тех пор, пока снег падает мне на голову. Спасибо тебе от моего сына.

Неутомимый Волк принес новости и рассказал о них Хэзарду, когда они ходили на реку ломать тающий лед. Зима загнала Янси Стрэхэна обратно в Бостон, но в середине апреля он появился снова и неделю назад послал шейена разведчика к племени лакота.

– Если хочешь, мы поймаем его, – заметил Неутомимый Волк.