– Такую накидку не стыдно надеть даже бостонской принцессе, – удовлетворенно произнес он.

– Как ты только до этого додумался? – Венеция опустила подбородок в мягкий ворс.

– Я не мог позволить моей принцессе замерзнуть зимой, – усмехнулся Хэзард и добавил: – Там есть еще кое что в кармане.

Венеция сунула руку в глубокий внутренний карман и достала коробочку из березовой коры. Открыв крышку, она увидела маленькую жемчужину на золотой цепочке, лежащую на зеленом мху.

– Как красиво! – вздохнула Венеция, вынимая украшение.

– Ты узнаешь его? – спросил Хэзард. Она посмотрела на него, явно сбитая с толку.

– А должна?

– Это с твоего платья…

– В котором я была на балу в Виргиния сити!

– Верно. Я нашел эту жемчужину, когда ты убежала из летней кухни. Я и сам не знаю, почему сохранил ее. Очевидно, духи шепнули мне, что с той ночи наши жизни изменятся. Тогда я впервые поцеловал тебя… Ты помнишь?

Венеция кивнула.

– Как же я могла забыть? Меня никто до этого так не целовал.

– Я сам никого до этого так не целовал, – искренне сказал Джон Хэзард Блэк – человек, которого любило столько женщин.

– Может быть, повторим, – Венеция подошла поближе и положила руки ему на плечи.

– С удовольствием, – Хэзард обнял ее. – Счастливого Рождества, биа кара. Пусть впереди у нас их будет множество.

– На следующий год у нас появится еще один член семьи, которому придется покупать подарки, – напомнила Венеция.

– Ты думаешь, я об этом забыл? – Хэзард улыбнулся, его сердце переполняла любовь к ней. – А теперь поцелуй меня. Проверим, чему ты научилась с той июньской ночи в Виргиния сити.

– Ты же знаешь, что лучше меня у тебя никого не было! – с вызовом заявила она.

– Да, я это знаю, – тихо ответил Хэзард и поцеловал ее.

Как то ночью в начале марта, когда в горах бушевал буран, Венеция разбудила Хэзарда среди ночи и сказала:

– Я как то странно себя чувствую.

Она еще не кончила говорить, а он уже вскочил с постели. Первой его мыслью было, что им не стоило оставаться одним в горах, когда рядом нет даже повитухи.

– Что именно ты чувствуешь? – спокойно спросил он, хотя сердце его билось где то в горле.

– Не знаю. Не могу уснуть. И спина болит. Хэзард вспомнил слова Желтой Реки:

– Когда у нее заболит спина, знай, что начались роды.

Они оба говорили осенью с повитухой. Именно Венеция захотела остаться в одиночестве, чтобы Хэзард сам принял у нее роды, и ему не удалось ее отговорить. Тогда он пригласил в их вигвам Желтую Реку, чтобы она рассказала, к чему следует приготовиться и что нужно делать. Слова повитухи Хэзард записал, а потом выучил наизусть и приготовил все необходимое. Но сейчас он все равно растерялся и чувствовал себя неопытным юнцом.

Когда они оба поняли, что у Венеции начались схватки, Хэзард поднял ее.

– Теперь ты должна ходить.

– Мне это как то не нравится… Скажи мне, что все будет хорошо!

– Все будет хорошо. А теперь, биа, ходи. Прошу тебя. Обопрись на меня.

И так они ходили, временами останавливались, а когда схватки участились, и Венеция не могла больше ходить, Хэзард отнес ее к шкурам, натянутым между двумя вбитыми в землю кольями. Он поставил Венецию на колени, чтобы она могла облокотиться на сложенные перед ней шкуры, – так им велела сделать Желтая Река.