– Если хочешь, мы поймаем его, – заметил Неутомимый Волк.

– Нет, он мой, – ответил Хэзард, и его слова гулко прокатились в весеннем воздухе.

– Он может сбежать.

– Ты не знаешь, какой это алчный человек. Я уверен, что Стрэхэн снова попытается отобрать у меня шахту и ни за что не откажется от мысли заполучить деньги Венеции.

– Поговаривают, что на землях лакота нашли много золота. Может быть, он переключится на их участки?

– Янси Стрэхэн столько раз в своей жизни оказывался неудачником, что ему потребуется очень много денег, чтобы забыть об этом. Ему всегда будет мало, – бесстрастно заметил Хэзард. – Но эту черту его характера я постараюсь исправить, когда убью его.

– А если он убьет тебя первым?

– Здесь Стрэхэн меня не тронет. И на этот раз я спущусь с гор только с охраной.

– Ты собираешься вернуться на шахту? Хэзард кивнул.

– Нам скоро понадобится очень много денег. Я хочу выкупить всю землю абсароков и зарегистрировать на имя Венеции. Если мы поторопимся, то власти не успеют придумать никакого закона, чтобы нам помешать. Я не хочу, чтобы мой клан попал в резервацию. Я видел индейскую резервацию в Техасе. Это сущий ад. Я лучше покончу с собой.

– На этот раз Венеция не поедет с тобой на шахту?

– Разумеется, нет: это слишком опасно. Она будет жить с ребенком в деревне, а я постараюсь как можно чаще навещать ее.

– И что она тебе на это сказала?

– Венеция еще ничего не знает, но мне несомненно предстоит выдержать нелегкую схватку. Постараюсь убедить ее, что это ненадолго. Если нам повезет и жила не иссякнет, то через два три месяца мы сможем купить всю землю, дома и лошадей. А потом, если Янси не найдет меня, я сам его найду. Этот человек собирался убить моего ребенка! Иногда я жалею, что у меня нет склонности к пыткам и придется отправить его прямиком в ад при помощи удачного выстрела. Стрэхэн этого не заслужил, но мы, абсароки, слишком гуманны.

Когда Хэзард рассказал Венеции о своих планах, она не могла не согласиться, что, пока Янси жив, им с Треем будет куда безопаснее оставаться в деревне. И все таки мысль о разлуке с ним казалась ей невыносимой.

Провожая мужа, Венеция, сдерживая рыдания, с мокрыми от слез щеками, прижалась к его груди.

– Ведь это ненадолго, правда?

– Конечно, дорогая.

– А когда ты вернешься? Хэзард помолчал.

– Недели через две я приеду навестить тебя.

– А потом?

Он вздохнул. В его объятиях Венеция казалась такой маленькой, такой хрупкой и беззащитной.

– Я буду приезжать к тебе при каждом удобном случае.

– Я понимаю, что ты должен ехать, и все таки…

– Но я уезжаю не навсегда, биа. Береги себя. Помни, что ты мне нужна. И заботься о нашем сыне.

– Но неужели мне нельзя поехать с тобой? – в отчаянии воскликнула Венеция.

– Пока нет, – спокойно ответил Хэзард. – Когда малыш подрастет, вы приедете ко мне оба.

– Не заставляй меня ждать слишком долго! Хэзард покрепче обнял жену, такую хрупкую и нежную, и подумал, что любит ее больше, чем следовало.

– Через две недели мы увидимся, – пообещал он.

У орудия Гатлинга теперь все время дежурил один из воинов абсароков, работа на шахте шла круглосуточно. Хэзарду хотелось добыть как можно больше золота, а потом можно будет и отдохнуть. Если ему повезет – а при разработке золотых месторождений только везение и имеет значение, – то им всем хватит денег до конца жизни.

46

Неделю спустя полная луна освещала деревню абсароков на берегу Эш ривер.

Венеция оставила Трея с Красным Пером и отправилась в вигвам матери Неутомимого Волка учить новые слова абсароков.