Он не смотрел на охранников. Он смотрел только на трап — достаточно удобный для длинных ног Нелирикка, а от него требовавший закончить пробежку прыжком, да еще с увесистым мешком…

Пуля взрыла землю в шаге перед ним. Осколки гравия разлетелись в стороны. Он подпрыгнул, ухватился за трап и услышал еще один выстрел. Но он уже карабкался вверх. Третий выстрел, четвертый. У него сорвалась рука, но он удержался, почувствовал, как мешок сползает с плеча, и отпустил его, стремительно поднимаясь выше, выше… Он упал в кабину, почувствовав, что левая нога отказывается повиноваться, но он рванулся вперед и нажал кнопку, закрывшую пуленепробиваемый фонарь.

Двигатель с ревом ожил — и самолет поехал вперед. Шан осторожно притормозил, нашел управление пушкой, поймал в перекрестие прицела броневик и нажал гашетку.

Самолет вздрогнул, автомобиль разлетелся градом осколков — и Шан убрал ногу с тормоза, позволяя самолету начать разгон. Выбранный Нелирикком самолет с икстранскими цифрами 32 на хвосте пополз вперед. Кивнув, он решил его опередить: полностью отпустил тормоз, разрешив двигателям везти самолет по взлетной полосе. А потом он начал разгонять машину и в первый же возможный момент потянул ручку на себя.

Набирая высоту, он глянул вниз и увидел, что самолет Нелирикка стремительно взлетает, а на земле царит сумятица. Над самыми кронами деревьев он выровнял машину и резко повернул ее обратно, туда, откуда только что прилетел. Включив орудия на брюхе, он расстрелял слабые, беззащитные самолеты, сидевшие на поле. Пролетев весь аэродром, он снова потянул ручку на себя — и снова увидел машину 32, которая стремительно неслась над аэродромом, превращая его в кашу.

С момента их расставания прошло уже тридцать пять минут, а третьего истребителя в воздухе не было. Шан прикусил губу, снова развернулся, пристально глядя на поле, и увидел взлетающий самолет; красивую машину с номером 03 высоко на гордом хвосте. Он ухмыльнулся. Как это похоже на Вал Кона: выбрал себе такого красавца!

На секунду Шану показалось, что прекрасная машина дрогнула, но в следующую секунду она уже устремилась прямо в небо, а потом выровнялась и легко повернула направо и понеслась над аэродромом, поливая его огнем.

«Все идет по плану, Шан, — сказал он себе, испытывая нелепое чувство облегчения. — С небольшими отклонениями. Мы все благополучно поднялись в воздух. Что бы из этого ни вышло. Лети на восток, молодой человек, и заканчивай свою работу. А потом можешь сходить с ума: я обещаю тебе такую возможность».

Он взялся за ручку и сделал поворот на восток, набирая высоту и выискивая подходящие цели.

Его ранили. В левую ногу, намного выше колена. Из раны текла кровь. Много крови. Плохо.

И теперь, когда он увидел рану, появилась и боль. Он попытался вытеснить ее из сознания, с помощью рычагов уменьшил размеры кабины до минимума и обнаружил, что сеть безопасности ему велика. А потом обнаружил, что это не имеет значения. Если бы он пристегнулся, то не дотянулся до пульта управления. Вместо этого он максимально поднял кресло пилота и опасно устроился на самом его краешке. Боль…

Процедура включения.

Он вытянулся, глубоко вздохнул и прикоснулся к первой кнопке, повторяя всю процедуру, чтобы лучше сосредоточиться.

— Проверка аккумулятора. Отключен наружный тормоз. Отключен внутренний тормоз. Часы — синхронизировать. Часы — переключить на нулевое время взлета. Включить двигатели. Внешние показатели стабильны. Внутренние — стабильны. Отключить наружный кабель.

Вал Кон сбился: боль рвала мысли.