— Снелц, — сказал я, и тон, которым я заговорил с ним на этот раз, заставил его сразу же как-то воспрянуть, — ты только что напомнил мне, что, по существу, выполнял отданное тебе приказание. Но выполнял уж слишком неформально, слишком подружески по отношению к заключенному.

Он тут же уцепился за мои слова, как утопающий за соломинку.

— Я сделал это только ради того, чтобы выманить у него обещание, — проговорил он явно обнадеженно. — Он дал мне честное слово, слово офицера Флота его величества, что впредь будет по стоянно извещать меня или моих подчиненных о том, где находится. Он сказал мне, что прекрасно понимает, насколько сложное задание возложено на меня, и сделает все возможное, чтобы облегчить мне его выполнение. Я, собственно говоря, добился от него полного сотрудничества. И при этом, офицер Грис, учтите — это слово офицера Флота его величества, а оно — совсем иное дело, чем слово аппаратчика.

Тут-то он, конечно, дал маху. Ведь никаких сомнений не было в том, что к числу аппаратчиков он относил и меня. Он сразу же понял свою ошибку и принялся скулить с новой силой:

— Я теперь всегда буду отдавать вам вашу долю! Только не убивайте меня!

Я незаметно двигался к его стенгану, одновременно стараясь занять такую позицию, чтобы преградить ему путь к оружию.

— Я буду честно выполнять все данные мне приказы! — продол жал свое Снелц. — Я стану действовать так, что он будет попрежнему сотрудничать с нами. Ему и в голову не придет, что он заключенный, и он не станет предпринимать и малейших попыток к бегству. Жизнью своей клянусь вам в этом. — Он на мгновение замолчал, как бы подбирая новые, более убедительные доводы, и наконец нашел: — Я буду отдавать вам ровно половину того, что мне удастся получить от него.

Будучи безоружным, я не мог особенно торговаться и поэтому решил, что лучше будет проявить великодушие.

Ну ладно, — сказал я. — Если ты будешь честно выполнять взятые на себя обязательства, я, пожалуй, оставлю тебя в живых.

И вы об этом не пожалеете, офицер Грис, — заверил меня Снелц с явным облегчением. — Разрешите теперь мне встать.

Я сунул свой бесполезный бластер обратно в нагрудный карман. Затем разрядил его стенган и небрежно бросил на скамью. Да, я чуть было не влип на этот раз! Снелц тем временем вышел из землянки и, вернувшись, втащил в помещение часового, чтобы получше раз глядеть при свете нанесенную ему рану. Прежде всего он решил выяснить, жив ли он вообще.

— Череп ему вы, конечно, проломили, — проговорил он, продол жая осмотр. — Но он все-таки жив. Не могли бы вы вернуть мне одну из десяток? Наш лагерный доктор потребует шесть кредиток за перевязку головы и четыре — за то, что наложит этой девке гипс на руку.

Ну и нахальный же парень. Обычный гонорар врача за обе эти услуги составит никак не более пятерки. Но я все-таки подтолкнул ногой одну из бумажек в его сторону, а потом, как бы машинально, поднял с пала вторую бумажку и спрятал в карман. Да, если вся эта операция и не провалилась полностью, то пошла как-то наперекосяк, и, возвращаясь в Замок Мрака, я пребывал в довольно мрачном настроении. Хоть убейте, но я никак не мог понять, что же такое могло произойти с бластером!. Вне всяких сомнений, это был именно тот бластер, который друзья прислали Хеллеру с вещами — ведь я так искусно подменил его, вытащив из голенища Хеллера. Но тут уж и совсем непонятно, зачем могло понадобиться друзьям Хеллера посылать ему нестреляющий бластер.