Джедаи не помышляют о мести. Но мысли Анакина неслись со скоростью света, проясненные болью в виске и ноющей рукой. Кровавый резчик знал, кто он такой и откуда родом, – слишком маловероятно наугад назвать его рабом, в такой дали от беззакония планет Внешних территорий, где рабство было общепринятой практикой. Кто‑то покушался либо на Анакина лично, либо на всех джедаев сразу.

Анакин сомневался, чтобы он за свою короткую жизнь успел привлечь к себе чье‑то внимание или сам по себе представлял интерес для наемных убийц.

Скорее всего, за Орденом следили и та или иная группа решила расправиться со всеми джедаями поодиночке, начиная с самых слабых и незащищенных.

И первым буду я.

Кровавый резчик представлял угрозу для тех, кто освободил Анакина из рабства, кто забрал его с Татуина и предоставил шанс начать новую жизнь. Если ему уже не суждено стать джедаем или дожить до совершеннолетия, он может избавить отважный и необходимый миру Орден хотя бы от одной угрозы.

Анакин нацепил маску, полной грудью вдохнул очищенный воздух и осмотрел медленно погружающийся островок, на котором покоился. Ремень крепления можно было отстегнуть и использовать как оружие. Анакин осторожно приподнялся и схватился за ремень потоньше. В полете он был натянут, а сейчас болтался, к тому же съехал на один бок. Анакин поерзал, освобождаясь от «сбруи», и ремень с громким щелчком расстегнулся. Он вытащил ремень, намотал его на кулак и закинул противоположный конец крыла, там, где был прикреплен ротатор. Затянув ногой петлю потуже, он рванул ремень на себя, с хрустом ломая тонкий кожух со смазкой. Из вертушки получилась классная дубинка.

Но крылья весили менее пяти килограммов. Импровизированная дубинка – пару сотен грамм. Ему придется вложить в удар всю свою мощь, чтобы эффект был ощутимым.

Кровавый резчик снова пикировал на него, подогнув ноги, вытянув вперед руки с тремя суставами, как педипальпы опи – морского убийцы с Набу.

Он все свое внимание сфокусировал на Ана‑кине. Сделав ту же ошибку, которую только что допустил падаван.

У Анакина чуть сердце из груди не выскочило от радости, когда он увидел, что над кровавым резчиком навис Оби‑Ван. Мастер активировал меч и обеими ногами пихнул нападавшего в крылья, ломая их как пушинки.

Два взмаха жужжащим клинком – и кончики крыльев кровавого резчика полетели прочь.

Кровавый резчик испустил сдавленный крик и завалился на спину. Топливо, вырвавшееся из подрезанных крыльев, загорелось и превратило его в яркую потешную ракету, поднявшуюся, прежде чем погаснуть, метров на двадцать.

Побежденный противник беззвучно плюхнулся в озеро в десятке метров от Анакина, подняв фонтан силиконовых брызг. Словно болотные духи, вспыхнули метановые пузыри.

Кеноби остановил падение как раз вовремя – когда он уже по пояс был в пене. Выражение на его лице, когда он вырубил лазерный меч, было чисто обивановское: терпение, смирение и подавленное раздражение, словно Ана‑кин только что сделал ошибку в диктанте.

Анакин протянул руку, чтобы помочь учителю подняться: – Не опускай крылья, держи их повы‑ше! – крикнул он.

– Зачем? – задумчиво поинтересовался Оби‑Ван. – Я не могу вытащить нас обоих из этой дряни.

– Но у меня еще есть топливо!

– А у меня его как раз почти не осталось. Эти крылья просто ужасные, их невозможно контролировать.

– Можно использовать мое топливо, – предложил Анакин, и его глаза ярко засияли в полутьме.

Пена начала угрожающе быстро лопаться. На берегу крошечного островка пены показалась блестящая серебристая труба диаметром метра четыре и изогнулась вопросительным знаком, высунув голову из кремнийорганического месива.