— Джим... Что нам делать?

Я повернулся к Джойс. Она пригнулась, когда в окно ударило копье, и теперь скорчилась на полу. Я привлек ее к себе. А туземцы снаружи начали какое-то дикое, ритмичное скандирование, сопровождаемое ударами чего-то вроде барабанов, которое, несмотря на наше положение, постепенно стало затягивать меня.

— Не волнуйся, — сказал я Джойс, помотав головой, чтобы сбросить наваждение. — Никакие дикари с копьями не могут тягаться своими куцыми умишками с землянами.

— Но их так много, Джим!

— Все в порядке, детка. Мы победим их, как и весь этот мир. В любом случае он слишком хорош для кучки грязных дикарей.

Я переключил бластер на широкий луч и вернулся к окну. Пока я не хотел никого убивать. Я хотел лишь слегка подогреть их, чтобы они убежали и рассказали остальному племени, что нужно держаться подальше от нашего дома.

Ритмичное скандирование снаружи становилось все громче, и время от времени очередное копье со стуком ударяло в стену дома.

Дикари уже прыгали вверх-вниз и со всей мочи орали, очевидно, пытаясь прогнать злого духа, опустившегося на их территорию.

Я осторожно чуть приоткрыл окно. Их песнопение стало еще слышнее.

— Эй-ха, эй-ха! Йя-йя! Эй-ха!

Джойс задрожала.

— Они похожи на дьяволов!

— Это просто первобытные дикари, — сказал я. — Дай мне несколько дней, и они станут у меня совсем ручными.

Я приоткрыл окно чуть больше, но не успел прицелиться, как один из туземцев швырнул копье прямо в окно. Я отпрянул. Блестящее лезвие копья длиной сантиметров в десять попало точно в щелку, но мощная рукоятка не смогла пролезть, и копье застряло. Я протянул руку и потрогал острие.

Оно было острым. Очень острым. Позади я услышал тихий испуганный плач Джойс и, как ни странно, именно он стал раздражать меня больше всего. А я считал ее более храброй.

Я снова глянул в окно, стараясь, чтобы меня не заметили, и высунул дуло бластера в щель. Туземцы все еще прыгали на вырубке, но ни один из них не перебрался через мою хилую оградку из лежащих бревен. Они просто кричали, пели и махали факелами. Я убедился, что бластер действительно установлен на широкой луч, и нажал курок.

Нежный желтый луч пронзил ночь. Как только он коснулся первого туземца, я услышал, как его пение завершилось взвизгом боли, но он остался стоять на месте. Все они орали и прыгали, вскрикивая от легких ожогов, пока самый большой туземец с лентой вокруг талии — очевидно вождь — не выкрикнул какой-то приказ. Тогда они немного отступили.

Я не сводил луча с вождя, пока жар бластера не победил его упорство. Он тоже покинул свою позицию и отошел подальше, но перед этим все же швырнул копье в окно. Хороший был бросок, хотя и бесполезный. Затем он повернулся и вместе с остальными побежал в джунгли.

Некоторые туземцы, когда я принялся их поджаривать, попрыгали в озеро, и теперь я направил луч туда и подогревал воду, пока она не начала пузыриться. Визги обданных кипятком туземцев, несущихся от озера в джунгли, звучали музыкой в моих ушах.

Я продолжал водить лучом, пока от туземцев не осталось и следа. Двойные луны освещали немного обуглившуюся траву вырубки. Все стало тихо, словно ничего и не было. Тогда я убрал бластер и закрыл окно, после чего повернулся к Джойс.

Джойс сидела на одном из чемоданов и тихонько плакала. Я подошел и заключил ее в объятия.

— И что нам теперь делать? — спросила она. — Что мы будем делать?

Лицо ее было мокро от слез.

— Не волнуйся, — как можно увереннее сказал я.