На борту было и несколько других пар, направляющихся каждая на свою планету, но я не стремился знакомиться с ними поближе. Я был занят, планируя, чем займусь в своем новом мире.

Это же было так здорово и так солидно — получить в собственность целую планету. Я уже планировал свою систему правления, как только начнется пополнение населения, представляющую своего рода просвещенную монархию с собой во главе в качестве доброжелательного монарха. Так как на этой планете мы будем первой парой, то все в наших руках. Вторую пару я хотел запросить примерно через год, но они все равно станут вторыми скрипками и будут знать свое место.

Джойс поначалу хотела, чтобы это мы были второй парой на чьей-то чужой планете, но я сразу наложил на это свое вето: или первые мы, или никто. Я не видел себя в качестве валета под правлением какого-то короля. Я сам хотел быть королем, и никем иным. Я хотел иметь все козыри на руках.

После двух-трех остановок на планетах более близких звезд, «Эль Риг» наконец-то прибыл в систему золотисто-желтого солнца, вокруг которого вращался Новый Кройдон. Последние часы тащились улитками, казалось, вообще топтались на месте, пока звездолет тормозил и выходил на спиральную орбиту, после чего катер понес меня, Джойс и вещи на поверхность нашей планеты.

И наконец мы очутились там. Ловкий молодой человек из «Космосервиса», доставивший нас вниз, сделал последние анализы атмосферы, объявил ее годной для дыхания, открыл воздушный шлюз и выгрузил все наши вещи, составив их кучкой на земле.

— Вот и все, — сказал он после этого. — Всего наилучшего и прощайте.

— Спасибо, — сказал я, переступая через комингс шлюза.

Спрыгнув, я приземлился на мягкую, упругую землю. Огляделся. Место было великолепное, теплое — ну просто замечательное место!

И все это было мое!

Я поднял руки и поймал Джойс, которая тоже решила выпрыгнуть из люка, а не воспользоваться хрупкой на вид лесенкой. Затем мы стояли, держа друг друга за руки, пока шлюпка звездолета уменьшалась, становилась лишь точкой в небе и окончательно растаяла. А вместе с ней исчезла наша последняя ниточка связи с Землей.

Небольшая вырубка была точно такой, какая описана в отчетах разведчика. Мы стояли на краю густых джунглей, листья деревьев были буйно-зеленых и поразительных голубых оттенков, и их повсюду украшали красные и оранжевые громадные цветы. Вдалеке, на другом краю вырубки, виднелись покрытые деревьями холмы, уходящие вдаль, а слева лежало небольшое озеро, питаемое блестящим ручьем, вытекающим из джунглей. Контраст с Землей, с ее тусклой, разреженной атмосферой и лесом небоскребов, которые только и оставались на поверхности нашей старушки, был просто разительным. Эта планета больше всего напоминала Эдем. Я чувствовал желание заплакать. Я — и заплакать...

Джойс повернулась ко мне, пока мы стояли возле груды наших вещей.

— Красивая планета, — сказала она, и глаза ее сияли. — И вся она наша!

— Да, — сказал я.

И тут же мне вспомнился тот раздел отчета разведчиков, где упоминалось о наличии чужой и, возможно, опасной жизни. Этот была неприятная мысль. Я был полон решимости ничего не говорить Джойс, пока эти создания сами не появятся — если они вообще когда-либо появятся.

Я притянул ее к себе, и мы еще немного постояли, обнимая друг друга. Затем я ослабил объятия.

— Пора работать, — заявил я. — Первым делом нужно поставить наш сборный домик. Нам же нужно будет место для ночлега. А утром я примусь за выбор места и постройку настоящего жилья.

Я взял ломик и потянулся было к первому ящику. Джойс положила ладонь мне на руку.

— Что, милая? — спросил я.

— Джим, давай отложим ненадолго возню с вещами. Вон там я вижу прекрасное озерцо, может, мы сначала пойдем поплаваем? Только чтобы освежиться перед началом работы?

Я проворчал что-то в ответ, думая, что лучше бы сначала собрать домик, который может стать убежищем, если вдруг возникнет какая-то угроза для жизни, но Джойс уже расстегнула верхние пуговицы тяжелого космического комбинезона и, извиваясь, вылезала из штанов.