Эта работа приносила удовольствие в основном Наблюдателю с планеты Собратьев, но Инге тоже кое‑что перепадало, и этого ей было вполне достаточно.

Инга ударно трудилась на поприще профессиональной любви уже несколько дней, когда телефонный диспетчер передал заявку от клиента, который хотел непременно настоящую Ингу, и на всю ночь.

Инга Расторгуева в этот момент собиралась уже закончить рабочий день и отправиться спать в гордом одиночестве, оставив с носом инопланетного Наблюдателя, однако Наблюдатель и главный сутенер агентства дудели в одну дуду, один скрытно, другой явно – и этот другой, то есть главный сутенер, особенно напирал на то, что Инга на все агентство одна, а у того клиента с мухами в голове хватит ума спросить у девочки документы.

Таким образом, вместо того чтобы поехать домой, Инга поехала к клиенту и с порога подарила ему ослепительную улыбку.

– Меня зовут Инга, а тебя? – привычно начала она, но мрачный клиент ничего не ответил. Правда, документы он тоже не попросил. Молча расплатился с охранником и ушел в комнату.

Это почему‑то разозлило Ингу, и она выплеснула всю свою ярость в постели. На лице клиента ничего не отражалось, но пробрало его, видно, всерьез – не ожидал он такого от профессионалки. И во время краткой передышки, уже глубокой ночью, он, хлебнув кока‑колы из горлышка, все так же мрачно сказал:

– Меня зовут Борис.

– А чем ты занимаешься? – решила поддержать разговор Инга.

Клиент долго молчал, рассеянно поглаживая девушку по груди своей мозолистой рукой, отчего она мурлыкала, как кошка, уже не надеясь на ответ.

Но Борис все‑таки ответил.

– Я наемный убийца, – сказал он и обрушился на Ингу всем своим весом, так что свет померк у нее в глазах.

49

Хорошо, что предводитель Якудзы Хари Годзиро еще не научился испепелять людей по телефону – иначе все оставшиеся в живых самураи давно были бы обращены в прах и пепел и развеяны по ветру без остатка.

Длинный доклад Хиронаги Сакисимы о приключениях самураев в России и о том, насколько трудно умертвить сэнсэя Ясуку Кусаку с почетом, привел господина Годзиро в неописуемую ярость, и теперь по телефонным проводам разносилось змеиное шипение. Возможно, это плавились сами провода, не выдерживая перегрузки, но скорее всего предводитель Якудзы просто собирался с мыслями.

Слова Хари Годзиро, которые он произнес после долгого молчания, тоже прозвучали подобно шипению королевской кобры, истекающей ядом:

– Если он не хочет умереть с почетом, пусть умрет с позором!

«Давно бы так», – подумал Хиронага Сакисима, но вслух ничего не сказал, ибо нелестный отзыв о вышестоящем господине может повлечь за собой потерю лица.

Новый приказ господина Годзиро давал самураям право воевать с сэнсэем Кусакой с применением всех видов оружия вплоть до атомной бомбы, которой у палачей Якудзы, по правде сказать, не было.

Анаши Кумару, правда, настаивал, что, прежде чем применять огнестрельное оружие и взрывчатку, надо завершить поединок на мечах, иначе вызов, брошенный господину Кусаке, повиснет в воздухе, а это чревато потерей лица для всех заинтересованных сторон.

– Ты и так уже потерял лицо, – ответил на это Хиронага Сакисима, допустив явную грубость и бестактность, за которую мог получить от Анаши Кумару еще один вызов.

Дело в том, что юный самурай в этот момент был похож на мумию, и лицо его, изуродованное мечом господина Хиронаги, целиком было скрыто под бинтами.

Однако Хиронага тут же исправил свою бестактность, сказав Анаши Кумару:

– Впрочем, если хочешь, можешь драться с господином Кусакой на мечах.