Приходилось соглашаться, несмотря на все прошлые обиды, — разве устоишь перед таким напором, перед такой убежденностью?

— А если я откажусь?

— Не надо. И спрашивать, что тогда будет, — тоже не надо.

— Ладно, — пожал плечами Седрик. — И что же я должен делать?

Тонкие бледные губы изогнулись в удовлетворенной улыбке.

— Займись своей внешностью, ты должен выглядеть пореспектабельнее. Времени еще много — встреча состоится в полночь или даже позже.

— А потом?

— Просто держись рядом со мной. Веди себя естественно, но ничего не говори, разве что я задам тебе какой-нибудь вопрос.

— И я смогу уйти на Тибр с Элией?

— А ты уверен, что она тебя хочет? — еще шире улыбнулась бабушка. — А вдруг все это так, мимолетное увлечение? Даже не увлечение, а развлечение. Как бы там ни было, если ты решишь уйти на Тибр — милости просим, никто тебе мешать не будет. Конец связи.

Никто тебе мешать не будет… И снова в ответе какая-то неопределенность. Спросить бы напрямую, да некого. Седрик не мог отделаться от впечатления, что бабушка на мгновение показала ему дерево, но утаила лес.

Он сидел и думал, и ковырял мозоль, пока не раскровянил палец. Он перебрал все свои беды, одну за одной, — список получился удручающе длинным. Были у Седрика и преимущества, числом два: любовь Элии и услужливость Системы — эта последняя все еще выполняла почти любые его команды.

— Я хочу ввести ключевые коды.

— Уточните, будут это коды с активацией по вашему голосу или они предназначены для общего употребления.

— Активация по голосу.

— Продолжайте.

— Если для выполнения указаний, сопровождаемых этими кодами, потребуется преодоление запрета, считай, что соответствующая команда получена, однако не предпринимай никаких действий до полной активации. Понятно?

— Понятно.

— Первое кодовое слово. Паломино…

Глава 20

Кейнсвилл, 10 — 11 апреля

Элия также находилась под домашним арестом. Узнай только кто-либо из журналистов, что банзаракская принцесса вернулась в Кейнсвилл, и тут же все усилия по маскировке ее отношений с Институтом пойдут псу под хвост. Подобно Седрику, она получила в личное распоряжение целый этаж купола Коламбус. Непроницаемая — как в прямом, так и в переносном смысле — Бренда Норт бдительно стерегла спиралатор. Связи, естественно, не было. Еще, слава Богу, под рукой имелись Моала и карты; весь день прошел за игрой в криббедж. Где-то уже к вечеру Патрик О'Брайен повел Элию знакомиться с очередной планетой, однако прогулка продолжалась очень недолго: двойное солнце поставило на перспективах Аска жирный крест, и прекрасная принцесса вернулась в темницу.

Элия металась по комнате, извергая потоки проклятий; особенно ее бесило, что этот сучий сын Джетро остался на свободе, ходит себе и поплевывает, в то время как представительницу древнейшего монархического рода держат на цепи, как собаку! Никто из ее братьев и сестер не подвергался со стороны директора Хаббард таким немыслимым унижениям. Правда, нужно признать, что никто из них не соблазнял внука вышеупомянутой госпожи директор (директрисы?).

Более всего прочего Элия беспокоилась за Седрика. Неожиданный ночной припадок поверг ее в полный ужас. Агнес Хаббард говорила про почти полную неуязвимость своего внука, и вот по какой-то необъяснимой причине он впадает на пару минут в кому — жестокие судороги, пульс снижается почти до нуля, а температура тела — почти до комнатной.