— Но ты, Седрик, ты же ничего этого не помнишь?

Молодец, Квентин! Рви добычу полегче, которая под силу.

— Нет, сэр. Я был тогда младенцем.

— Младенцем, говоришь? Несчастный случай произошел в двадцать шестом году. Двадцать четыре года назад.

Кое-кто из слушателей удивился, но в большинстве своем они этого ждали. И снова голова Седрика повернулась к Хейстингзу, который только что принял от официанта полный бокал.

— Да, Питер, так оно, пожалуй, и есть. — Он задумчиво посмотрел на искрящуюся жидкость, сделал небольшой глоток. — Это случилось как раз во время второй африканской заварушки — ну да, в двадцать шестом.

— Но как же, дедушка…

— Сейчас не время читать лекции про птичек и бабочек, — оборвал внука Хейстингз. — Спроси у своей бабушки — она лучше подкована в технических вопросах.

Седрик отшатнулся, оглушенный всеобщим хохотом.

Жестоко, очень жестоко! Ну как он может издеваться над собственным внуком?

Внуком ли?

Сходство, конечно же, есть, но далеко не такое сильное, как если бы подозрения этой компании были справедливы, а подозрения у них есть — вон как глазки-то блестят. Подпольное клонирование не только было серьезным преступлением, но и воспринималось обществом как нечто позорное — ну еще бы, ведь оно доступно только богатым из богатых. Оправдайся подозрения телевизионных шакалов, разразился бы огромный скандал, Хейстингз бы рухнул, а вместе с ним, пожалуй, и вся хрупкая структура ооновской гегемонии.

Старик попросил сохранить эти разговорчики в тайне. Но вот Седрика самого он в тайне не сохранит, поздно уже, поздно, а значит, мальчик не клонированный, «только сам-то он этого не знает — вон как побледнел.

И тут вмешался лысый шут Франклин Фрэзер.

— Да ты, парень, сплошная загадка. Тайна, покрытая мраком неизвестности. — Седрик настороженно повернулся. Вот-вот, учись жить с такими типами! — Раз уж все это неофициально — ты не мог бы сказать, где прятался все эти годы?

В разных углах зала поднялся возмущенный ропот, но Седрик, похоже, этого не замечал.

— В Мидоудейле, сэр. Это такое место на западе, в горах.

Фрэзер понимающе кивнул:

— А в каком штате?

— Не знаю, сэр. Мы спрашивали, но они нам не говорили.

На многих лицах появились многозначительные улыбочки, но Седрик снова ничего не заметил. Он взглянул на Пандору Экклес и чуть не расплылся в улыбке:

— Доктор Экклес, а я ведь знаком с Глендой. Как она там?

Пандора уронила канапе себе на колени. Поднялся переполох, официант побежал за салфеткой, Пандора трещала, как заведенная, о своей всегдашней неосторожности. Затем порядок был восстановлен.

— ..Я такая впечатлительная и легковозбудимая, — продолжала Пандора. — Мне просто не терпится узнать, что же такое сообщит нам сегодня…

— Панда, милочка, — громко пропел Фрэзер, — ответь, пожалуйста, доктору Хаббарду.

По наблюдениям Элии, он обращался к Пандоре впервые за все это время.

— Что? — распушила перышки звезда топографического экрана. — Я хочу спросить Генерального Секретаря…

— Седрик задал тебе вопрос. — Теперь Фрэзер говорил еще громче. — Вопрос о ком-то по имени — как там? — Гленда.

— Гленда Гарфилд, — кивнул Седрик. — Двоюродная сестра доктора Экклес. Мы с ней очень.