— Вы думаете, Хейстиягз в этом не участвовал? — удивилась Элия.

— Нет, нет, ни в коем случае! Сообразив, что ловушка захлопнулась, он побледнел, как покойник. У белых все их чувства мгновенно отражаются на лице. Вы видели, на кого был похож Хейстингз — старый, сломленный человек. Нет, он даже не подозревая о ее замыслах. Хаббард кинула его сильнее, чем всех телевизионщиков вместе взятых. Он надеялся на что-то совершенно другое, на некое чудо, которое поможет ему выпутаться из теперешних неприятностей, а эта сумасшедшая и сама утонула, и его на дно утащила.

Он печально покачал головой, однако было видно, как ему нравится выступать в роли оракула.

— Откуда вы все это знаете? — восхитилась Элия.

— Я смотрю телевизор, — пожал плечами Джетро. — Так же, как и вы.

— Но обозреватели никогда не рассказывают ничего подобного!

— Прислушивайтесь к тому, чего они не говорят, и следите за тем, чего они не показывают.

— Великолепно! Я, постараюсь запомнить. Ну а как же наше дело?

— Думаю, у нее еще есть около недели. Столько она продержится, но вряд ли дольше. Нет никаких сомнений, что Гранди уже начал действовать.

— Гранди — это ЛУК? — Седрик отчаянно старался не упустить нить разговора. Сведения казались интересными, но непосредственной пользы от них как-то не усматривалось.

— Да, — кивнул Джетро. — Джулиан Вагнер Гранди. У него с твоей бабушкой давняя смертельная вражда. В Кейнсвилл не допускается ни один член ЛУКа ни под каким видом.

— Но ведь ЛУК — обыкновенный профсоюз, — заметил Седрик, собирая с подноса последние крошки. — Как может профсоюз…

— Гранди все может. Пять лет назад он лишил Италию всех ее технических специалистов. Прошла одна неделя, и целая страна погрузилась во мрак средневековья. Люди умирали на улицах.

— Впервые слышу!

— Об этом не сообщали — телевидению тоже не обойтись без инженеров и техников. С того времени ни одно правительство не решалось спорить с Гранди. Никто не может позволить себе такой роскоши.

— А теперь он заставит их проголосовать против бабушки — и телевизионщики ему помогут?

Джетро небрежно кивнул, словно говоря: “Ну стоит ли попусту мусолить такие очевидные вещи?»

— Может, у нее и вправду крыша съехала? — тоскливо заметил Седрик. — Как-никак семьдесят пять лет.

Семьдесят пять! Невероятный возраст.

— Положитесь на нее! — Голос Элии звучал твердо и уверенно. — Мы должны положиться на директора Хаббард, она знает, что делает.

Седрик не был особенно уверен, что сможет вот так вот взять и положиться на мудрость бабушки — после того, что она с ним сделала.

— Тогда идемте и узнаем, чего она от нас хочет, — обрадовался Джетро.

Элия встала и убрала с коленей Седрика пустой, как под метелку, поднос.

— Ну и что же ты будешь теперь делать? — поинтересовалась она.

— Спасибо, — неловко пробормотал Седрик и встал. Принцесса оказалась не такой высокой, как по первому впечатлению, но и далеко не маленькой. И красивая, очень красивая. Смущение, естественное в обществе такой высокой (это в переносном смысле, в буквальном смысле она не такая высокая) персоны, не помешало ему подумать, а что значит эта ее улыбка, может — тоже симпатию? Размечтался!

— Не знаю.