— Вы же, граф, — прибавил он, взяв руку Шиврю в свою огромную ладонь, — приобрели сейчас право на мою вечную благодарность. Шпага капитана д'Арпальера — в вашем полном распоряжении.

— Значит, — сказал Шиврю, пожимая руку капитану, — вы не сердитесь на меня за то, что я позволил себе бросить в лицо этому грубияну немного мелочи, которую он имел дерзость требовать с вас?

— Я-то? Между военными такие вольности позволительны. Скольких дворян я выводил из затруднения такими же точно поступками!

— Без сомнения! Это видно по вашему лицу. И вы согласитесь сделать мне честь разделить ужин со мной и моим другом Лудеаком?

— Тем охотней, что работа, за которой вы меня застали, порядочно возбудила во мне аппетит!

— Подать еду, да поживей! — крикнул Лудеак.

17. Дуэль

Человек, стоявший пред Шиврю, был большого роста, сухой, как тростник, мускулистый, с широкими плечами, жилистыми руками, небольшой круглой головой, покрытой густыми курчавыми волосами, с плотной шеей, широкой грудью и с рубцом на щеке, который терялся в густых усах; кожа у него была кирпичного цвета. Все в нем обличало сангвинический темперамент, животные страсти и богатырскую силу.

Иногда, впрочем, на мгновение, какое-нибудь слово, поза, жест выдавали дворянина, но вслед за тем перед вами снова был старый рубака и граф Орфано исчезал в капитане д'Арпальере.

— Граф, — сказал он, расстегивая пояс, — трудно жить в такие времена, когда министры короля не признают заслуг порядочного человека! Заставляют бегать за недоданным жалованьем капитана, который командовал жандармским эскадроном в Милане и гренадерской ротой во Фландрии, заставляют дежурить в своих приемных человека, который брал Дюнкирхен и ходил на приступ Лериды с принцем Конде; а между тем дают полки мальчишкам, у которых нет и трех волосков в бороде! Если бы храбрости отдавали должную справедливость, я давно уже был бы полковником.

— Скажите лучше генералом! — ввернул Лудеак. — К чему такая скромность?

— Не беспокойтесь, — сказал Шиврю, — я беру на себя ваше дело, и пока я не добьюсь для вас справедливости, мой кошелек в вашем распоряжении.

На рассвете десять пустых бутылок свидетельствовали о жажде капитана, а обглоданные кости жаркого — об его аппетите. Во время ужина он рассказывал о своих походах, мешая оживленные речи с кружками вина и постоянно сохраняя трезвый вид.

— Если когда-нибудь вам встретится надобность в капитане д`Арпальере, — сказал он, застегивая пояс со шпагой, которая в его сильной руке казалась перышком, — обратитесь на улицу Тиктон под вывеску "Красная щука". Я там обыкновенно сплю до полудня.

— Понял? — спросил Лудеак Цезаря, когда капитан ушел. Мы пригласим графа де Монтестрюка ужинать, поговорим, поедим, осушим побольше кружек. Головы разгорячатся, случайно завяжется спор, и мы неловко раздуем его, желая будто потушить. Оба рассердятся и ссора кончится дуэлью!

— А потом?

— Потом Югэ де Монтестрюк, граф де Шарполь, будет убит. Не знаю, правда ли, что капитан д`Арпальер командовал жандармским эскадроном в сражении при Дюнкирхене, или ходил на приступ Лериды с принцем Конде, но знаю очень хорошо, что во всей Европе нет лучшего бойца на шпагах. Вот зачем я повел тебя сегодня ужинать с этим молодцом в трактир "Поросенок".

— Одно беспокоит меня немного, — сказал Цезарь, покручивая усы, — ты уверен, что это будет не убийство?

— Э! Нет, — ведь это будет дуэль.