— Умереть то всегда ещё успеем, а истребление хоть целой дюжины этих мошенников едва ли может утешить нас в потере жизни. Вот почему, если позволите, я не согласен с вашим мнением.

— А что же ты думаешь делать?

— Я то? Я бы никого не стал дожидаться, а постарался бы перебраться на ту сторону этой стены, чтобы сберечь мужа для герцогини д`Авранш.

— А ты думаешь, что она очень этому будет рада? — отвечал Югэ, вздохнув при этом имени.

— Герцогиня — особа со вкусом, она очень бы рассердилась на вас, если бы вы дали себя убить, и даже никогда бы этого вам не простила. А если напротив, из любви к ней, вы будете заботиться о своем здоровье, она ничего не пожалеет, чтобы вас наградить за это. Полезайте-ка на меня, как полезли бы по дереву, сотни раз мы с вами проделывали эту самую штуку в Тестере, добираясь до птичьих гнезд или до яблок, а теперь поставьте ноги мне на плечи, помогайте себе руками и одним скачком попадете как раз на самый гребень стены.

— А ты как же? — спросил Югэ, проделав в точности все, что советовал Коклико.

— О! Я-то? Не бойтесь! У меня есть свои соображения. Еще не в эту ночь меня поймают! Добрались?

— Добрался, — отвечал Югэ, сидя верхом на стене.

— Ну, граф! Теперь прыгайте вниз.

— А ты? Беги хоть скорей!

19. Что бывает за стеной

В ту минуту, как Коклико пустился бежать дальше, держась поближе к стене, Югэ заметил вдали свет факелов гнавшегося за ними отряда полиции. Шум голосов уже доходил к нему. Он отпустил руки и упал без шума на мелкий песок аллеи. Прежде всего он осмотрелся кругом. Всюду — мертвая тишина, только ветер шумел голыми ветками. Подумав с минуту, он вступил в пустынную аллею, перешел через лужайку, в середине которой тихо журчал прозрачный фонтан, и вдали в смутной тени з террасой, на которой стояли на на мраморных подножьях белые призраки нескольких статуй, увидел величественную массу отеля, широкий фасад которого и крыльцо с двойным всходом слабо выделялись из мрака.

— Черт возьми! — сказал он себе, — я как-будто узнаю этот отель.

Он вошел в скрытую аллею, которая вела прямо к террасе. Не прошел он ещё половины этой аллеи, как увидел, что навстречу ему идет женщина в светлом платье, раздвигая ветки и ступая неслышными шагами, как ящерица в траве.

— Это вы, Паскалино, спросила она слегка дрожащим голосом.

— Не знаю, я ли Паскалино, но знаю хорошо, что вы мне нужны, чтобы выбраться отсюда, — отвечал Монтестрюк.

Незнакомка слабо вскрикнула и пустилась бежать. В три прыжка Югэ догнал её и принял в свои объятия полубесчувственную от страха.

— Ах! Я умираю! — прошептала она.

— Нет еще! — сказал он, целуя её в шею.

Незнакомка очнулась и, смягчаясь, продолжала:

— А я приняла было вас за вора, как легко можно иногда ошибиться!

Она поглядела на него сбоку, желая рассмотреть в темноте лицо и усы, коснувшиеся её шеи. Не совсем ещё придя в себя, она опиралась на его руку.

— Где я? — спросил Югэ.

— У принцессы Мамьяни.

— У принцессы Мамьяни! Ты просто очаровательна, а если хочешь доказательств, то вот они.

И он опять поцеловал её, но в этот раз уже в обе щеки.

Субретка скорчила скромную мину и прошептала, улыбаясь:

— Однако не следовало бы, может быть, доказывать мне это так близко.

— А если ты хочешь, чтобы я перестал, прекрасная Хлоя, проводи меня поскорее к принцессе.

— Так вы знаете, как меня зовут? Ну теперь я понимаю, отчего сейчас…

— Хочешь, чтобы я опять начал?

— Нет, пожалуйста! Скажите мне только, кто вы такой?

Югэ взял её за руку и вывел из под зеленого свода аллеи.