Но эта детская открытка неожиданно растрогала его. Кристофер еще некоторое время с улыбкой смотрел на нее. Ему не хватало этой девочки. Он думал, что со временем выбросит ее из головы, что Эмили и работа помогут забыть ее, но ничего не помогало. Ему было пусто без нее, дом казался мертвым, а когда Кристофер навещал ее у Липтонов и видел с детьми, то чувствовал себя еще хуже.

Усилием воли он заставил себя вернуться к почте. Кристофер отодвинул от себя ворох конвертов. Открытки от Глэдис всегда запаздывали — если приходили вообще.

В последние недели он старался не думать о Глэдис и о состоянии, которое она получила после смерти мужа. Особенно же он старался не думать, как это отразилось на Джессике. Но когда он вспоминал, что речь шла о ста с лишним тысячах долларов, то чувствовал угрызения совести.

Кристофер напомнил себе, что завещание было абсолютно законным. Кроме того, Джессика уже совершеннолетняя и могла сама позаботиться о себе. В ее возрасте Глэдис испытывала те же трудности и прекрасно справилась с ними. Но все же…

Кристофер поставил на стол свой скороспелый обед и опустился в кресло. Даже если по закону Глэдис ничего не должна Джессике, то — боже милостивый! — неужели она не имела никаких моральных обязательств перед дочерью покойного мужа?

Но Джессика ни разу не спросила у него юридического совета, несмотря на то что Кристофер готов был помочь ей. Наверное, и мысли не допускала о том, чтобы заставить его пойти на сделку с совестью.

Кристофер потыкал еду вилкой, а затем отправил кусочек в рот и обжег себе язык. Проклятье! Он тосковал по блюдам, приготовленным Джессикой.

Неожиданно он вспомнил субботний вечер в «Золотой звезде» и героические попытки Джессики выглядеть веселой. Он был не прав, когда упрямо лез к ней в душу. Может, ей действительно хорошо живется у Липтонов. Она работает, получает неплохие деньги, так зачем ей нужен этот колледж? Все понятно. Либо работать, либо учиться. Даже если она получит стипендию и финансовую помощь, этого будет слишком мало: придется подрабатывать. А это несправедливо. Она могла бы позволить себе учиться нормально, если бы…

Ладно, допустим, он позвонит Глэдис. Станет сестра его слушать? Дойдут ли до нее его слова? Кого он пытался обмануть? Глэдис собрала и поспешно отправила Джессику за тридевять земель, лишь бы избежать дележа так неожиданно свалившихся на нее денег. Наивно рассчитывать, что сестра изменит намерения только потому, что он попросит ее об этом.

Кристофер взглянул на телефон, висевший на стене над холодильником. Он не пытался связаться с Глэдис с тех пор, как узнал, что она во Флориде. Не знал, что ей сказать. Или знал, но боялся. Все-таки она его сестра, и при мысли потерять ее навсегда у него начинало сосать под ложечкой.

Тут телефон зазвонил сам, выведя Синглтона из состояния задумчивости.

— Алло…

— Кристофер? Это Билл. Ты сидишь или стоишь? Лучше сядь.

Из необъяснимого упрямства Кристофер остался стоять.

— А в чем дело?

— Три недели я искал женщину, о которой ты говорил.

— Да. Ты ее нашел? — Пульс Синглтона участился.

— О да! В Куинсе.

— Как? Она в Нью-Йорке?

— Угу. Ты можешь поверить? Жила в нескольких милях от своего ребенка и не нашла времени, чтобы взглянуть на дочь.

Кристофер сжал трубку. Ему хотелось швырнуть телефон в стену.

— Как ты думаешь, есть смысл связаться с ней?

— Исключено, Кристофер. Она умерла. Два года назад.

— Ох… — Синглтон прислонился лбом к стене и закрыл глаза. Ему придется сообщить об этом Джессике, и, хотя ее ничто не связывало с матерью, у него были основания полагать, что Джессика примет это известие очень близко к сердцу.