Он заручился помощью знакомого летчика, полковника ВВС, который подобно Абраманову не хотел больше жить в нищей и нестабильной стране. Вдвоем они разработали план побега. Затем Абраманов буквально чудом — вся корреспонденция в Арзамасе-16 просматривалась — связался с Дугласом Серманом и известил его о скором прибытии.

В это время летчик Федоров получил задание перегнать через всю страну — из Москвы на военный аэродром под Владивостоком — двухместный учебный истребитель МиГ-29УБ, и он предложил ученому лететь с ним. Штат Виргиния, как известно, находится на востоке Америки, Абраманову предстояло проделать большой путь, но выбора не было, и он согласился.

Перед летчиком стояла сложная задача — избежать зоны действия русских и вьетнамских пограничных радаров, Абраманова же больше всего беспокоило, как незаметно провезти с собой контейнеры со смертоносным 114м, Федоров получил во Владивостоке задание перегнать в ремонт «Туполев-104», старый транспортный самолет, и решил лететь на нем сначала в радиусе действия радаров, затем, снизившись над береговой чертой, исчезнуть с экранов. Но перед этим надо было дать сигнал бедствия. План был такой: в то время, когда спасательные самолеты устремятся по этому сигналу на север, он поведет свою машину в противоположном направлении — на юг.

При царившем на аэродроме — как, впрочем, и во всех ВВС, — бардаке, Федорову и Абраманову не составило особого труда незаметно для всех перегрузить контейнеры с 114м в «Туполев». И теперь, когда самолет терпел бедствие, Абраманов с ужасом думал и о том, что может произойти, если блоки 114м соприкоснутся друг с другом или при аварии будут повреждены их защитные контейнеры.

— Не могу справиться с машиной, — крикнул Федоров, подтвердив худшие опасения Абраманова. — Мы падаем!

Полковник поспешно отстегивал ремни, ученый все сидел, парализованный ужасом. Думал не о себе — о 114м.

«Туполев» завалился в сильный крен, его нос опустился словно груженный свинцом. Самолет швыряло во все стороны.

— Надо прыгать! — крикнул Федоров в ухо Абраманову. Тот словно в трансе покачал головой, не сводя взгляда с контейнеров.

— Груз...

— На хер твой груз, кретин! — рявкнул Федоров, толкая ученого к люку. — Автопилот не удержит машину. Еще две секунды — и прыгать будет поздно!

Летчик открыл люк. Дождь и ветер пулеметной очередью ворвались внутрь самолета, на мгновение оглушив Абраманова.

— Ну! — крикнул Федоров.

— Я не могу! Я...

Летчик вывалился из люка, и Абраманов словно во сне увидел, как раскрылся его парашют. Через секунду ученого вышвырнуло из машины и понесло в самое сердце урагана. Кувыркаясь словно игрушка, оглохший, насквозь промокший, ученый никак не мог нащупать вытяжное кольцо. Его охватила паника, но все же он успел увидеть, как недалеко от него мелькнуло и куда-то исчезло темное брюхо «Туполева». Наконец Абраманов поймал пластмассовую скобу и дернул за нее. Резкий рывок затормозил падение. Под ногами бурлили волны, а где-то правее белел купол парашюта Федорова. Напряжение, которое сковало ученого, постепенно спадало, но тут он увидел, как бешеный порыв ветра швырнул летчика в сторону, купол его парашюта лопнул по швам и мгновенно превратился в лохмотья. Федоров камнем полетел вниз. Абраманов жутко закричал, но его никто не услышал. Его начало рвать. Он думал о том, что Федорову повезло — его смерть оказалась мгновенной. Ему же самому еще долго придется барахтаться в волнах, конец же будет все равно один — он утонет... Однако парашют Абраманова выдержал. Ветер гнал его над морем. И тут ученый снова увидел над собой китовую тушу «Туполева». Через секунду самолет врезался носом в воду.