— Мы почти на месте, — проговорил Абраманов.

Рок оторвался от своего любимого занятия — чистка автоматической винтовки М16А1, с которой он никогда не расставался, бросил взгляд на ученого, ковылявшего по палубе и подумал о том, что их путешествие было недолгим, хотя, с другой стороны, до его конца еще многое могло случиться.

Рок провел в Азии столько лет, что она стала для него второй родиной. Свою первую родину он вспоминал редко, но каждый раз со смешанным чувством страха и гнева. До сих пор ему снился отец — пьяный, вновь потерявший работу.

— Ну что? — орал ему он. — Нас с тобой двое, малый, ты да я, и никакой мамочки, чтобы защитить твою вонючую задницу!

Отец срывал с мальчишки одеяло и отвешивал ему такую затрещину, что Рок чуть не вылетал из кровати. Избиение продолжалось. Было ли это только во сне, или на самом деле?

Рок вспоминал день, когда он сквитался с отцом, приехав в первый и последний раз домой, отслужив в армии. Стремительный хук левой — и отец рухнул на мостовую перед домом в Питтсбургском гетто, где прошло детство его сына.

— Отец только мрачно ухмыльнулся и сплюнул кровь.

— Долго же я, твою мать, этого ждал! — выговорил он наконец. — И помни, малый, это я сделал тебя таким, какой ты есть.

Теперь, стоя на качающейся палубе, Рок смотрел на ученого, вспоминая о том, как полгода назад один из его патрульных катеров выловил русского из штормовых волн. Тогда нога у Абраманова была сломана во многих местах. Рок устроил его в хорошую клинику, где ученого вылечили. Абраманов немного хромал, но это была ерунда по сравнению с тем, что сделал для него Рок — спас от неминуемой гибели и дал возможность оправиться от всего пережитого. За это ученый был безгранично ему благодарен.

Рок облокотился о борт рядом с Абрамановым, снял темные очки и прищурился. Первые ряды дождевых облаков наползали на солнце; свет померк и приобрел свинцовый оттенок.

— Если погода не станет хуже, мы в течение часа спустим робот к самолету.

Рок уставился в воду, пытаясь разглядеть русский самолет, лежащий на краю подводной расселины. Но, конечно же, ничего не увидел — вода была непроницаемо темной.

Когда они выходили в море, шторм уже приближался. Капитаном патрульного катера Рока был маленький вьетнамец, знавший эти воды лучше иных старожилов.

— Надвигающийся шторм будет свирепым, — произнес он своим певучим голосом. — Но если мы сейчас повернем, то окажемся в самом пекле, а мне бы этого не хотелось.

— Мне тоже, — кивнул Рок. — Удерживай катер на месте, а мы начнем работу. — Он повернулся к Абраманову. — Как поведет себя робот в такую погоду?

В благодарность за спасение ученый долгие месяцы, пока выздоравливал, занимался конструированием глубоководного робота — семифутовой титановой скорлупы, которая была нафарширована мини-компьютерами, инерционными системами, эхолотом, оборудована водометными соплами, манипуляторами с замысловатыми пальцами-клешнями, видеокамерами, резервными литиевыми аккумуляторами и прочими подобными штуками. Все это чудо техники управлялось компьютерами с борта катера по волоконно-оптическим кабелям.

Разработка такого робота была для Абраманова детской забавой, тем более что большую часть его компонентов Рок взял с принадлежавшего ему склада списанного военного снаряжения.