— Он в Москве?

— Нет, переехал.

— Поближе к Красным Оврагам? — догадалась я.

— Да, — подтвердил мои догадки Сидоров. — В областной центр.

Остаток лета я провела в городке с Анатолием, радуясь, что ему можно доверять. Мы гуляли по знакомым улицам и смеялись над мелочами: пыльной лавкой у местной школы, опечатками в меню кафе, где иногда ужинали. Сидели в гостиной до глубокой ночи, обсуждая все, что успело случиться за эти короткие, странные месяцы.

Матвей поступил по совести: рассказал все, что знал, полиции. Думаю, что им двигало чувство долга перед погибшим другом, который так хотел справедливости.

Анатолий передал им копии журналов, где хранились записи о выездах служебных машин на вызовы, там не значилось адреса возле автосервиса, по которому выезжала Иванова в день смерти Вагана. Сосед из дома напротив, куривший на балконе в то утро, видел, как женщина, в которой он узнал Людмилу Борисовну, незаметно подобралась к открытым воротам, которые мастера привыкли не опускать, когда отлучались на короткий перерыв.

В доме Ивановых нашли множество препаратов и соединений, которые отправили на экспертизу. Она выявила совпадения с тем, что обнаружилось в анализах Грачева, вызвавших подозрения в областной больнице.

Тело отца пришлось эксгумировать, так что, можно сказать, что и сам Аркадий Александрович тоже помог следствию выйти на своего убийцу.

Давняя история в московской больнице, где Иванова чуть не угробила пациента, тоже была поднята со дна. Женщину ждала весьма незавидная участь, а весь ужас был в том, что Иванова была буквально в шаге от того, чтобы выйти сухой из воды.

Меня не отпускала мысль, что двое погибли и один чуть не умер из-за чьей-то мерзкой корысти, беспочвенной к тому же. Выходило, что цена жизни моего отца — квартира в Москве, отписанная мне. При этом вдове отойдет имущество, по стоимости в разы превышающее мое наследство.

Хоть оказалось, что Ярослава мне вовсе не сестра, я очень за нее переживала, но она восприняла все на удивление стойко. Простить матери смерть того, кто растил ее как родную дочь и кого она всю жизнь называла отцом, девушка не смогла, как и покушение на убийство ее жениха.

Близилось начало учебного года, мне пора было возвращаться в родной город. Мы с Толиком сидели на траве возле реки, на том самом живописном месте, куда однажды он отвез меня по пути с кладбища.

Толик уговаривал меня не покидать Красные Овраги, уйти из школы и оставить только онлайн-сессии.

— Нет уж, — упрямилась я. — Лучше ты к нам!

— Не могу, — покачал он головой и вмиг стал каким-то слишком серьезным. — Завтра Грачев пригласил меня на встречу.

— Мотя?

— Никита Сергеевич. Мне кажется, он не хочет отказываться от идеи с реабилитационным центром.

— Грачев предложит тебе управление?

— Я надеюсь. — Он взял мою ладонь в свою руку и крепко сжал.

— Это очень хорошие новости! — вскочила я на ноги. — Прекрасные! Поздравляю тебя!

— А как же мы?

— Любовь на расстоянии — это ли не приключение? А потом, когда откроется центр, ты ведь найдешь мне должность психолога?

— Непременно. — Он поднялся, отряхивая пыль с брюк.

Толик обхватил меня за талию и принялся целовать.

На следующий день я уехала из Красных Оврагов.

Разлука с Толиком давалась мне куда тяжелее, чем я могла себе представить. Работала я словно из-под палки и постоянно думала о нем.