— И не ошибся.

Матвей посмотрел на свои пальцы, перевел взгляд на окно и продолжил:

— Все вроде немного улеглось, но на Иванову я посматривал с опаской, а потом Яся приехала ко мне в слезах… Оказалось, что Людмила Борисовна увидела на электронной почте мужа письмо, в котором говорилось о тебе.

— Ярослава привыкла быть единственной в семье.

— Не только это. Как бы сказать, мать всегда воспитывала ее в духе: свое никому не отдавать. Не то чтобы жадность, нет… Вот и тут она Ясю зачем-то накрутила, но та по-своему восприняла. Та рыдала и рассказывала, что мать ей заявила, будто у отца теперь новая любимая дочь и что после его смерти все достанется самозванке… То есть тебе.

— Ярославу беспокоило наследство?

— Оно беспокоило Людмилу Борисовну, а Яся сокрушалась: как так, с какой стати что-то оставят какой-то Майе, и почему ты — любимая, а она нет? Ярослава ведь привыкла быть единственной и самой родной, не знает, бедная, что отец-то ее — вовсе не Иванов. Я, конечно, тогда утешил ее как мог… Ну а на похоронах, когда ты появилась, Яся как с цепи сорвалась. Думаю, что мать ее продолжала все это время настраивать против тебя. Только если Иванова уж очень переживала за наследство, то Ярослава — за свои отношения с отцом, не хотела делить его любовь ни с кем.

— Даже после смерти?

Матвей вздохнул и развел руками.

— Когда Иванов скончался, ты сразу понял, что это дело рук его жены, поэтому в больницу с вопросами наведывался?

— Ты и это знаешь? — удивился он. — Хотел узнать причину смерти не со слов Людмилы Борисовны, а из медицинских документов, но там все чисто было. Она подготовилась. Ваган, как только о кончине Аркадия Александровича узнал, стал настаивать, чтобы я в полицию шел.

— А ты?

— Я люблю Ярославу, понимаешь? Кем я стал бы в ее глазах, если бы принялся обвинять ее родную мать в убийстве? А потом бы она и вовсе узнала, что единственная дочь Иванова — это ты. Для Яси все это было бы смерти подобно, а я — не убийца.

— Значит, решили действовать через меня?

— Да, мы с Ваганом не были даже уверены, что вы с Ивановым знакомы, письмо ведь пришло незадолго до его смерти, непонятно, успел ли он связаться с тобой за это время…

«Только завещание оставить», — невесело усмехнулась я про себя. Выходит, если Иванова свела супруга в могилу из корысти, то опоздала. Отец позаботился о наследстве для меня практически сразу после того, как узнал, что у него есть еще одна дочь. Жаль, что корыстная Иванова недооценила благородство своего супруга. Если верить Виктору Сергеевичу, после него осталось внушительное состояние, которое унаследует вдова, а может, и дочь, ведь по документам отцом Яси по-прежнему является Иванов. Она отчего-то решила, что муж, ошарашенный новостью, лишит их с Ярославой всего. Людмила судила по себе, а отец был совсем другим человеком, и девочку явно любил, несмотря ни на что.

— Тогда, когда Яся рыдала, ошарашенная новостью о твоем существовании, я пытался ее утешить как мог… Говорил, может, увидитесь, подружитесь. Она только фыркнула и сказала, что ты на восемь лет ее старше, и город назвала, где ты живешь, не ближний свет.

— В общем, имея имя, место жительства и год рождения, Ваган нашел пару десятков твоих тезок, подходящих по параметрам, а вот отчество Аркадьевна было только у тебя. Он попытался найти больше информации в интернете и наткнулся на адрес центра, где ты работаешь с подростками. Там был твой имейл, но главное — фото. Когда он мне показал снимок, я понял, что сомнений быть не может, это точно ты!

— На что вы рассчитывали?

— Не я, — он вытер со лба проступивший пот, — Ваган.