«За что и поплатился жизнью», — с горечью подумала я.

— Я все-таки ответила на его письмо, но опоздала.

— Ты тогда в автосервис приезжала, чтобы меня найти?

— Да, — призналась я. — Любопытно было, что ты хотел мне сказать, зачем приходил к гостинице.

— Ваган мне тогда сразу звонить принялся, хотел сообщить, что ты пришла, а я, как назло, уехал в соседний город, батарейка на телефоне села.

— Почему он сам мне не рассказал?

— Хотел для начала со мной посоветоваться, все ждал, что я перезвоню.

— А потом я уехала.

— Да.

— Я вернулся и снова в гостиницу пошел. Оставил там конверт для тебя, но ты не звонила.

— И вы вспомнили, что у вас есть моя электронная почта?

— Ваган, — кивнул Мотя.

— Он предложил встретиться на кладбище, а в назначенное время не появился, теперь я знаю почему… Иванова начала избавляться от свидетелей. К тебе подобраться было проще простого, а вот Вагана пришлось устранять другим способом.

Мы замолчали. Из коридора доносились чьи-то приглушенные разговоры и лязг каталок.

— Я должен был поступить по совести с самого начала.

— Что ты планируешь делать теперь?

— Пойду в полицию, как только здоровье позволит.

— Думаю, ради такого случая, можно пригласить их сюда. В конце концов, тебя ведь пытались отравить, и вполне логично рассказать им все, что знаешь.

Мотя кивнул и отвернулся к окну. Я еще немного посидела в тишине его палаты, соединяя воедино услышанное, а уходя сказала:

— Мы не знаем, что у Ивановой на уме. Не ровен час, она и в собственной дочери увидит конкурентку за наследство. Я бы не стала оттягивать разговор с полицией.

Уже в машине по дороге в Красные Овраги я пересказала Анатолию наш разговор с Грачевым.

— Одно не укладывается в голове, — задумчиво произнес он. — С виду они были хорошей парой, дружной семьей. Неужели деньги Иванова любила больше мужа?

— Был еще один человек, которого она, похоже, не переставала любить всю жизнь, просто в определенный момент корысть победила, и она предпочла светлому чувству более перспективного Иванова, хоть уже и ждала на тот момент ребенка от другого.

Я рассказала Толику историю о том случае в столице, после которого Ивановым пришлось перебраться в Красные Овраги.

— Значит, он жив?

— Похоже на то, по крайней мере, судя по тому разговору, что Мотя слышал.

Я вспомнила, что так и не позвонила Виктору Сергеевичу, чтобы сообщить то, что узнала от нотариуса.

Когда мы добрались до городка и Толик пошел в душ, я набрала папиного друга:

— Результат анализа на отцовство, который я нашла в квартире, был сделан до написания завещания, — сообщила я. — Но это не главное. Отец сравнивал со своим не мой образец.

— Сына? — удивился тот.

— Дочери, Яси.

На том конце провода повисла тягучая тишина.

— Вы хотите сказать, что Ярослава — не его дочь?

— Об этом говорят результаты из лаборатории.

Он снова замолчал, вероятно, пытаясь осмыслить услышанное.

— Виктор Сергеевич, могу я попросить вас об одном одолжении?

— Конечно, все, что угодно, — откашлялся он.

— Вы можете узнать, что стало с тем человеком, первой любовью Ивановой, жив ли он?

— Надо же, — усмехнулся Виктор. — После нашего с вами разговора, когда мы вспомнили ту историю, мне и самому стало любопытно.