Не то чтобы я приняла решение дождаться вечера, чтобы пойти к Ивановым, просто боль в колене давала о себе знать, и я всерьез сомневалась, что выдержу довольно длинную дорогу домой, часть из которой придется если не на ночь, то на поздний вечер. Кажется, разумнее было бы остаться здесь до завтра. Следовало бы поинтересоваться наличием свободных номеров, но сейчас меня куда больше интересовало другое.

— Вы ведь с ним явно не здесь работали, — догадалась я.

— Да, я из Москвы. Там мы и познакомились: пришла к нему в отделение сразу после ординатуры. К молодым специалистам отношение бывает разным, но Аркадий Александрович проявил себя потрясающе. Мало того, что не выказывал никакой предвзятости, давал действительно дельные советы и напутствия в работе. Могу с уверенностью сказать, что многому научилась именно у него. А какие золотые у него были руки!

Лена пустилась в рассказы о случаях из их врачебной практики, где Иванов проявлял себя как высококлассный специалист.

— Я вам больше скажу, — заговорщически прошептала девушка, словно нас могли подслушивать. — Я до последнего могла ему позвонить в спорных вопросах. Последний раз всего дней десять назад… Знать бы тогда, что это наш последний разговор.

Худые плечи блондинки дернулись, а из глаз покатились крупные слезы. Она закрыла руками лицо, а я растерялась. Незнакомка, сидящая напротив меня, скорбит о человеке, который, по всей видимости, много для нее значил, а я, дочь покойного, не испытываю к нему ровным счетом ничего. Все, что я ощущаю, — это жалость к Елене.

Я протянула руку и осторожно положила на ее колено, толком не понимая, насколько это уместно.

— Он был вашим наставником, — только и смогла сказать я. — Это большая утрата.

Понимая, что слова мои прозвучали банально, я почувствовала еще большую неловкость. Не стоило, пожалуй, соглашаться и идти сюда. Я поднялась, нашла рядом с чайником пачку салфеток и протянула одну Лене. Она вытерла слезы, сделала глоток остывшего кофе и поморщилась: напиток был действительно отвратительным.

— Редкая гадость, — вдруг улыбнулась она.

— Закажу-ка в ресторане нормальный, — поделилась я внезапно возникшей у меня идеей.

Я быстро, насколько только позволяло колено, покинула номер. Пусть моя новая знакомая придет в себя, да и мне было невыносимо там оставаться в такой деликатный момент. Свернув из коридора в холл, я бросила взгляд в сторону выхода из гостиницы. Дверь была призывно распахнута, словно маня срочно отсюда ретироваться. Однако покинуть свою собеседницу мне не позволяло ни воспитание, ни любопытство: что еще девушка готова была поведать мне об Иванове?

Бармен за стойкой удивился, что я не сделала заказ в номер по телефону, а я вдруг поняла, что не поинтересовалась у Елены, какой кофе она предпочитает. Выбрав напитки на свой вкус, уже в номере узнала, что угадала:

— М-м, американо, пахнет божественно!

Елена умылась и выглядела сейчас абсолютно спокойно. Внезапная мысль возникла в моей голове: а что, если она так убивается не просто по коллеге. Они с Ивановым вполне могли иметь отношения куда более близкие. Но вдруг она снова заговорила, и эти предположения тотчас показались мне глупыми.

— Вы правильно заметили, Аркадий Александрович был для меня наставником, примером. Причем не только как специалист, но и как человек. Он отнесся ко мне по-отечески, буквально с первого дня. Хотя на момент моего появления уже заведовал отделением.

— Хирургии? — уточнила я, нахмурившись.

— Да, конечно. Почему вы удивляетесь?

— Моя мать врач, — призналась я и невесело усмехнулась: — Это у моих родителей в некотором роде семейное, как я на днях узнала.