— Так чай у хозяйки, а она к терапевту пошла.

Я сразу вспомнила наплыв пенсионеров в холле больницы. Зинаиду Васильевну я среди них не заметила: должно быть, разминулись.

— У меня пиво есть, — заявил Епифан. — Холодное еще!

— Прекрасно, — ответила я, радуясь тому, что после пива за руль он не сядет, а, значит, купание в реке придется отменить.

Я устроилась на лавочке рядом с кустом крыжовника, куда вскоре подсел и Епифан, протягивая мне открытую бутылку.

— Стаканы тоже заперты в доме?

— Соображаешь.

— Так что ты там говорил про планы на развитие культуры в регионе?

Лукин принялся радостно вещать о том, как скоро у музея скрипки появится музей-побратим в нашем с ним городе, а здесь откроют новое культурное пространство, которое привлечет туристов со всей России. Говорил он взахлеб, и по всему выходило, что идея эта его действительно увлекала.

— А твоя какая роль? — уточнила я.

— Я — лицо проекта, — гордо заявил он.

— Это как?

— Скоро увидишь, — зарделся Епифан.

То ли скрипач был совсем недалекого ума, что расходилось с рассказами о нем бывшей жены, то ли не всей информацией готов был делиться. Я решила примерить на себя образ дурочки.

— Как думаешь, после утверждения вашего масштабного проекта деньги в городском бюджете останутся?

— На твой центр? — Он усмехнулся. — Думаешь, ты одна такая умная?

Вообще-то я старалась выглядеть глупой.

— Там охотников таких центров пооткрывать — на три километра очередь! Ну, не таких, конечно. У каждого свои идеи. Отец-то твой, ты же знаешь, планировал расширение по медицинской части, например.

— И куда теперь выделенные на это средства пойдут?

— Я ж к ним бухгалтером не нанимался!

Сообразив, что толку продолжать разговор с Лукиным никакого нет, я поднялась с лавки.

— Спасибо за пиво.

На самом деле я сделала от силы два глотка.

— А как же речка?

— Ты пьян, — напомнила я.

— Да мне эта бутылка как слону дробина.

— Я с нетрезвыми водителями не езжу, извини, принципы.

Когда я вернулась в больничный двор, Толик уже ждал на улице. Завидев меня, радостно помахал рукой и зашагал навстречу.

— У нас тут особо не разгуляешься, — начал он с того, что волновало его в этот момент больше всего. — На соседней улице есть одно заведение.

— Веди, — легко согласилась я.

Вряд ли на обед у врача было много времени, да и с местным общепитом я была мало знакома. К тому же меня обед интересовал мало. Гораздо важнее было продолжить начатый сегодня разговор. Этим мы и занялись: точнее, я нетерпеливо принялась задавать вопросы, пока Толик поглощал обед.

— Насколько тесно вы общались с Ивановым?

— У нас специализации такие, что тесный рабочий контакт неизбежен. Хирург направляет на рентген…

— Это понятно, — перебила я. — А кроме больницы?

— Бывало, выбирались с ним куда-нибудь.

— И что он рассказывал о себе, о своей семье?

— Огорчу тебя, Майя, но ни о каких детях, кроме Ярославы, которую он очень любил, ни разу не заикался. Вот о ней говорил много, да и о жене тоже. Своей семьей он гордился и, безусловно, очень обеих любил.

— Я так поняла, что поисками он занялся сравнительно недавно, по крайней мере, моими. О сыне и его местожительстве он, вероятно, к тому времени знал.