— Как? Уже?

— Ну да, Ромка считает, что оставаться тут небезопасно.

— Потому что сам трус, — усмехнулся Лукин, но все-таки решил уточнить: — И что с тобой тут сделается? Когда я рядом…

Я прикрыла лицо ладонью, стараясь скрыть улыбку. Выглядел Епифан словно важный петух в курятнике, знающий цену каждому своему перышку.

— Есть у него некоторые основания бояться, — не стала я вдаваться в подробности.

К нашему столику подошла женщина в застиранном переднике неопределенного цвета, которая выполняла в заведении все функции одновременно: и официанта, и бармена, и не удивлюсь, если еще и повара.

— Вы борщ с пампушками и жаркое навынос заказывали? — обратилась она к Епифану, демонстрируя красный полупрозрачный пакет с пластиковыми контейнерами.

Он взял заказ из рук сотрудницы и протянул ей купюру.

— Неужели Зинаида Васильевна кормить перестала? — не удержалась я.

— Так у врача она, — напомнил Епифан.

— А обед по расписанию, — вклинился Толик. — Поддерживаю! Что ж, наша трапеза подошла к концу, а мне пора к пациентам.

Анатолий поднялся из-за стола, а я с ужасом представила, какие выводы он мог сделать из нашего с Епифаном диалога. Мало того, что разговаривал скрипач излишне фамильярно, так еще и речку зачем-то вспомнил, да и я упомянула Ромку, не подумав о том, что это лишний раз подчеркнет мнимую близость наших с Лукиным отношений.

И надо было Епифану тут появиться! Сомневаюсь, что сюда его привел именно голод. Не иначе как увязался за мной от самого дома Зинаиды Васильевны. Теперь я не только не смогу закончить наш с Толиком разговор, но и буду выглядеть в его глазах вертихвосткой.

Кажется, рентгенолог перестал быть для меня просто хорошим знакомым и отзывчивым врачом — я всерьез дорожила его отношением ко мне.

Внезапно оживился Епифан.

— Так вы врач? — обрадовался он, словно страдал от страшного недуга и увидел свое близкое спасение в лице Медянцева.

Тот кивнул. А я быстро убедилась, что радость в голосе Лукина была иного свойства.

— Не вы ли парнишку лечили, которого автомобилем вчера придавило?

— Не успел.

Епифан ехидно улыбнулся, и я поняла, что он наглым образом пытается уличить моего спутника в профнепригодности. Меня это буквально вывело из равновесия.

— Знаешь что, Епифан прекраснейший, нечего свои тачки ломать, чтобы под ними невинные люди не гибли. В курсе ли ты, какие по городу ходят слухи? Не просто так машинка твоя с катушек слетела, или чем она там крепилась? Помогли автомобилю на паренька упасть. Не ты ли это сделал, как только тот под днище забрался? Подошел, дернул что надо, и все, прощай!

Я схватила Толика под руку и резко потянула к выходу, пока Лукин переваривал услышанное.

— Мало того, что человек умер, еще и хозяину автосервиса отвечать за происшествие придется, так ему все мало: врачам вменить халатность хочет! — продолжала я сотрясать воздух, не уверенная, слышит ли меня Епифан.

— Жестоко, — покачал головой Медянцев, когда мы оказались на улице. — Он ведь будет винить себя в случившемся.

— Этот? Не будет, — усмехнулась я. — Не тот тип личности.

— Хорошо его знаешь?

— Пару дней знакома лично, но давно и много о нем слышала от двоюродной невестки, это ее бывший муж. Случайно встретила его в вашем городе.

— Значит, успела сделать выводы о его характере?

— Я психолог. Профдеформация, — объяснила я.

— Только сейчас понял, что ни разу не спросил тебя о работе.