Может быть, она слышала о Викторе от самого Иванова, в разговорах, между делом, или знает его как коллегу. Я прошла в прихожую, там в боковом кармане сумки нащупала визитку: белый картон, на котором черным шрифтом напечатаны имя, должность и номер.

— Елена, это Майя. Мы познакомились в Красных Оврагах…

— Я как раз сегодня о вас думала, — изумилась она.

— Правда? — насторожилась я.

— Удивительное совпадение!

— У меня к вам необычный вопрос относительно одного человека, я сегодня встретилась с ним в Москве…

— О, да вы здесь? Выходит, и правда не случайно я вас вспоминала. Слушайте, — сказала она мягко, — давайте так: я как раз заканчиваю работу и, честно говоря, с трудом сижу в кабинете в такую погоду. Воздух просится в легкие. Может, увидимся, прогуляемся и поговорим спокойно?

Предложение было как нельзя кстати, я и сама не прочь была вырваться из этих стен и пройтись.

— Где?

— Давайте встретимся в саду «Эрмитаж». Там тихо и зелено, да и от работы недалеко, — хохотнула она.

— Отлично. Через час?

— Да, буду у центрального входа.

Я отключилась и, на удивление, почувствовала, как внутри что-то отпустило: то ли перспектива снова оказаться на свежем воздухе так подействовала, то ли призрачный шанс найти ответы на свои вопросы.

Сад «Эрмитаж» был залит мягким, золотистым светом. Я отошла от центрального входа и встала в тени деревьев, где было прохладно, пахло свежескошенной травой и чем-то сладким: то ли липой, то ли мороженым из ближайшего киоска. Люди сидели на лавочках с книгами, кто-то растянулся на пледе, дети пускали мыльные пузыри, и все это выглядело как сцена из чужой, мирной жизни, тогда как в моей разворачивалась буря.

Перебирая в голове слова, с которых следовало начать разговор, я не спускала глаз со входа в сад. Елена подошла без спешки, в легком светлом платье, с аккуратно уложенными волосами, держа в руках пластиковый стакан с кофе со льдом.

— Майя, — улыбнулась она, — я рада, что вы позвонили. Такая погода — грех не воспользоваться. Погуляем?

Я кивнула, и мы неспешно пошли по аллее.

— Мне позвонил некто Виктор Сергеевич, — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно. — Представился приятелем моего отца, сегодня мы встретились, и он рассказал, что они вместе учились, работали. Хотела узнать, слышали ли вы что-то о нем от отца?

— Сидоров? Конечно, Аркадий Александрович смеялся, что есть у Иванова в друзьях хирург Сидоров, только коллеги Петрова им не хватает.

— Вы с ним знакомы?

— Шапочно, — с сожалением произнесла Елена.

— Признаться, он заставил меня усомниться в том, что действительно является приятелем отца.

— Совершенно точно, что они были хорошо знакомы, и если Аркадий Александрович упоминал его, то всегда в положительном ключе. По крайней мере, ничего другого из его уст я вспомнить не могу. Впрочем, он к каждой живой душе с теплотой относился. Вас что-то беспокоило при встрече с ним?

Я замедлила шаг, не понимая, стоит ли рассказывать ей обо всем в деталях или ограничиться общим ответом.

— Сегодня он передал мне ключи от квартиры, которую отец мне завещал, — набрав в грудь побольше воздуха, начала я. — В ней я обнаружила документ, словно специально там для меня оставленный. Мне важно знать, было ли это сделано с умыслом, и если да, то с каким.

— Знаете что, — предложила она после паузы. — Есть у меня приятель, Павел Гущин, когда-то мы вместе работали под началом Иванова, и с недавних пор снова трудимся в одном учреждении.